Настанет день - Дженел Тейлор

— Неужели ты решился продать его? — изумленно спросила она.

— Что ты? Нет, конечно! Просто я случайно на него наткнулся, и вспомнил, какие чувства испытывал, пока его сочинял. Тогда мне было, ох, как непросто! Я весь кипел от праведного гнева, как мне казалось… — Тай замялся, подбирая слова. Потом посмотрел в глаза Кэмми и твердо сказал: — Теперь, когда я обрел тебя, мне это уже ни к чему. В катарсисе я больше не нуждаюсь.

— И что ты собираешься делать со сценарием?

— Сам не знаю. Возможно, изменю концовку, а потом припрячу. А когда-нибудь, на старости лет, перечитаю и посмеюсь.

— А почему ты хочешь изменить концовку? — спросила Кэмми, выливая разбитые яйца на сковороду.

— Она меня больше не устраивает, — ответил Тай, пожимая плечами. — Отец, конечно, остался таким же черствым и эгоцентричным, как и был, но ненависти к нему я больше не испытываю. И мой герой, прозрев, осознал это.

— Жаль, сценарий просто замечательный!

— Возможно, но торговать им я не собираюсь, — сухо промолвил Тай.

— Ешь, любовь моя, — сказала Кэмми, ставя перед ним тарелку с аппетитным омлетом.

— А ты?

— Сейчас я себе тоже сделаю. Кстати, — добавила Кэмми, глядя на него влюбленными глазами, — я когда-нибудь говорила, как я тебя люблю?

— Нет, — мгновенно соврал Тай, подцепив вилкой кусочек омлета.

— Я люблю тебя, как море любит свой брег, как ветер любит деревья, как день любит рассвет, — продекламировала Кэмми.

— Если ты не придумаешь что-нибудь пооригинальнее, я тебя брошу, — пригрозил Тай.

— Нахал! — взвизгнула Кэмми. — Мало того, что я тебе ужин приготовила, так ты ещё мои белые вирши критикуешь!

Она стояла, подбоченившись. Щечки раскраснелись, глаза горели, волосы разметались по плечам.

Не в силах терпеть, Тай вскочил и принялся целовать её, одновременно лаская грудь.

— Мистер Стовалл! — с напускной строгостью промолвила она, отбиваясь от его приставаний. — Немедленно сядьте и завершите трапезу. Мы с малышом проголодались, а вы ведете себя совершенно неприлично.

Тай отскочил от нее, словно ужаленный.

— Что же ты сразу не сказала? Я вообще могу не есть!

— Ешь, — засмеялась Кэмми. — Шучу я.

* * *

В четверг, после нескольких ясных и солнечных дней, погода вдруг испортилась, небо заволокло свинцовыми тучами, над городом повис смог. Но Кэмми не позволила себе раскиснуть, и наперекор непогоде занялась своими делами. Хотя и с неохотой, она уступила Сюзанне и согласилась встретиться с продюсерами телесериала «Улица цветущих вишен». Сюзанна клятвенно пообещала, что от неё о беременности Кэмми не узнает ни одна живая душа, однако попросила подругу, чтобы от съемок та наотрез не отказывалась.

— Кто знает, а вдруг получится? — говорила она. — Никогда не говори «никогда».

На телевидение они покатили на машине Сюзанны. Кэмми, правда, было немного не по себе; в животе время от времени болезненно покалывало. Что это? — спрашивала себя Кэмми. Связанно ил это с её беременностью? Или, может быть, так эндометрит проявляется? Или — что-нибудь другое?

Следуя за Сюзанной по до боли знакомым коридорам телевизионной студии, где она провела столько времени, снимаясь в «Улице цветущих вишен», Кэмми отчаянно старалась выбросить эти грустные мысли из головы, но пока это ей удавалось плохо.

Пол встретил их с распростертыми объятиями.

— Заходите, заходите! — радушно приговаривал он. — Ты почему такая замученная, Кэмми? Вот, садись сюда!

Он протянул руку к её наплечной сумке «под аллигатора», и Кэмми с нескрываемым облегчением избавилась от неё — ноша была непривычно тяжелой. В то же мгновение она вспомнила, что засунула в неё рукопись «Порочное зачатие», которую Тай забыл на стуле в её гостиной. Кэмми намеревалась возвратить ему сценарий вечером, во время запланированного осмотра одного из двух домов, которые предлагал Таю агент по торговле недвижимостью.

— Спасибо, — машинально вырвалось у нее.

Пол пожал плечами.

— Что ж, давайте перейдем к делу, — предложил он, рассадив Сюзанну и Кэмми по креслам. Тут же дверь кабинета открылась, и вошли трое людей: двое мужчин и женщина. Все они были членами продюсерской команды телесериала. После обмена приветствиями начались переговоры. Кэмми то и дело ловила себя на том, что не может полностью сосредоточиться на происходящем; жизни её была наполнена слишком важными для неё событиями, и она вовсе не была уверена в своей готовности вернуться к съемкам.

Однако, когда Глен Эдвардс, распорядитель финансов, назвал сумму её контракта, Кэмми не смогла скрыть изумления.

— Как, неужели я теперь столько стою? — простодушно спросила она. И тут же сообразила, где собака зарыта — ведь она была подружкой самого Тайлера Стовалла!

Краска тут же залила ей щеки. Глен сбивчиво бормотал, тщетно пытаясь подобрать подходящее объяснение. Про «заслуженное признание», «возросшие рейтинги» и тому подобную дребедень.

С этой минуты Кэмми больше не раскрывала рта, полностью предоставив ведение переговоров Сюзанне. Та же то и дело метала на Кэмми тревожные взгляды, которым сама Кэмми до поры до времени объяснения не находила. Однако прошло ещё несколько минут, и вдруг, то ли от духоты, то ли ещё от чего, ей стало совсем невмоготу.

Невнятно извинившись, она вскочила и опрометью кинулась в ближайший туалет, где несколько раз умылась холодной водой.

Придется сказать Сюзанне, что все это безнадежно. Не смогу я сниматься! — подумала она.

— И черт с ними! — сказала она вслух. Голос прозвучал так громко, что Кэмми сама испугалась.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в проеме возникла Сюзанна.

— Как дела, Кэмми? — спросила она. — Ты жива?

— Я уже могу ехать домой, — со вздохом сказала Кэмми. — А про съемки давай завтра поговорим. Я слишком устала, чтобы принять решение. Как, по-твоему, они подождут?

— Подождут, — уверенно ответила Сюзанна. — Ты ведь — нареченная Тайлера Стовалла!

— Благодарю покорно! — с напускной обидой промолвила Кэмми.

Сюзанна звонко рассмеялась, и подруги обнялись.