Избранная пламенем - Кира Верго

Я видел борьбу в глазах Гелиодора. Ему было больно. Но длилось это короткое мгновение, а затем его яркие глаза почернели.

— Ты зашла слишком далеко, — безэмоционально прозвучал его голос.

— Я люблю тебя, — прошептала она в слезах, и он стукнул тростью в третий раз.

Образ Эйфирии начал таять. Материя, из которой была создана хранительница, переплеталась узорами в пространстве и направлялась в камень на трости Гелиодора. Купол надо мной рассеялся, и я бросился к Лине. Тормоша её, радостно выдохнул, когда она непонимающе распахнула глаза.

— Слава Всевидящей матери, с тобой всё в порядке! — прижимая её к себе, готов был расплакаться от страха, что едва не потерял то, что только обрёл. Гладил её по волосам, осыпал поцелуями лицо, на котором бушевали эмоции.

— Что случилось? Почему ты так себя ведёшь? — недоумевала она.

— Всё хорошо. Уже всё хорошо, — шептал я, ведь горло сдавливали эмоции.

— А с ним что? — указав за мою спину, тихо спросила она.

Обернувшись, увидел, что Гелиодор так и стоит, словно окаменел. Его глаза по-прежнему были чёрными. Он крепко сжал в руке трость, что казалось, она сейчас треснет от давления.

— Октябрь, скажи что происходит, — испугалась Лина.

— Это всё Эйфирия. Она предала нас. Гелиодор заключил её в камень своей трости. И с ним что-то не так.

— Гелиодор, ты слышишь нас? — спросила Лина и, встав с диванчика, решила подойти к нему, но я решил остановить её. На что она резко отреагировала, чтобы я не мешал ей.

— Лучше не трогать его, он переживает утрату, — подсказал ей, чтобы она одумалась, но это лишь подстегнуло её идти дальше.

— Я знаю что делать, — её голос прозвучал спокойно и уверенно, даже как-то слишком уверенно. Да и взгляд у неё как-то изменился, будто это не она сейчас говорит, не моя нежная и напуганная девочка.

Я стоял, как громом пораженный не зная, позволить ей подойти к нему или остановить, пока не стало поздно. Впервые вижу Гелиодора в таком состоянии. Я должен защищать Лину, но кто я такой, чтобы указывать ей, что делать?

Глава 38

Глядя на Гелиодора, я услышала знакомый шёпот, который усиливался, будто кружил надо мной. Это была она, её голос ни с кем не спутать теперь. Она шептала мне тихим, но чётким голосом, заглушая всё вокруг. Будто я оказалась наедине с ней.

«Верни ему свет», — сказала Вселенная. Энергия её слова пробежала по телу, вселяя уверенность в своих силах.

Я хочу ему помочь, но как?

«Как мне это сделать?», — мысленно цепляясь за диалог с Всевидящей матерью, вопрошала я.

«Это в тебе», — ласково прозвучал её ответ в моей голове.

Мне было этого мало, хотелось уточнений, но она молчала и больше не отвечала на мои мысленные запросы. Тонкая нить связи исчезла, что мне даже холодно стало, будто вытащили из тёплой постели на морозную улицу босиком.

Я взглянула на свои руки и, остановив Октября, подошла к Гелиодору. Его лицо замерло как маска, без единой эмоции. Мне стало его так жалко, глядя на бесконечно чёрные глаза, в которых блуждали боль и отчаяние. В нём погас внутренний свет, и я должна вернуть его.

В груди снова начало жечь, и я, приложив к ней руки, глубоко вздохнула. Слёзы покатились по щекам, и я закрыла глаза в поисках той силы, что поможет всё исправить. Внутри всё трепетало от обуревающей меня эмпатии. Она ураганом проносилась в моей душе, не забыв заглянуть в самые отдаленные уголки.

В мыслях всплывали образы с нашей первой встречи. Он постоянно жертвует, пытаясь сохранить хрупкий баланс, и это воспринимается как норма. Живой и прыткий волшебник сейчас страдал, и я вместе с ним. Мне передавались его эмоции, они проходили сквозь меня, терзая изнутри. Его потеря неизмерима, он пожертвовал тем, что так сильно берёг и скрывал. Единственный, кто был ему сильно дорог, это Эйфирия. Её образы пронизывали его сущность так, как если бы они были созданы друг для друга. Она буквально вшита в его магическое ДНК, и её исчезновение, сказалось на нём так сильно.

Я вижу эту боль, пытаясь понять, как это исправить. Он не закрыт от меня, он просто уходит в себя. Это пугает. Я будто свидетель суицида. Почему я вижу и чувствую это?

Может, это из-за его подарка у нас такая связь? Не знаю, но чувствую весь спектр утраты и пустоты, которую должна заполнить. Должна помочь вернуть утраченный баланс, вселить свет жизни. Ту яркую искру, которая погасла в нём.

— Не смей так просто раскисать, Гелиодор. Я верю, что всё наладится, и мы вернём твою ненаглядную. Всему своё время. Сейчас ты нужен мне. Вернись, — не подбирая слов, искренне шептала я, как вдруг ощутила, невероятной силы прилив энергии.

Распахнув глаза, обнаружила мягкое свечение в груди, а на руках красное. Посмотрев на свои ладони, увидела, что из самого центра тонкими ниточками начинает выходить энергия. Она плывет плавным потоком, соединяясь с таким же потоком света из груди. Они сливаются воедино, сплетаются узорами, образуя яркий шар золотого цвета с красным центром. Он вибрирует и переливается.

Мгновение, восхищённо любуюсь его красотой, а затем осторожно подношу к нему ладони. Он будто ждёт этого и уже более уверенно, я держу его в своих руках. От него исходит мощь, пробирающая до мозга костей. Это непередаваемо приятное чувство восторга, которое наполняет меня силой, прибавляет мне решительности, что я поступаю верно.

Делаю уверенный шаг к Гелиодору и плавно вкладываю в его грудь эту энергию. Она расходится по его телу волнообразным узором, от центра до кончиков пальцев. А я стою, затаив дыхание, глядя в его глаза. Они молчат…

Жду, когда же он вернётся. Но, какая-то невероятная, гнетущая тишина заволакивает моё сознание.

— Не уходи. Ты нужен нам, — тихо шепчу ему. Мне страшно, что это не подействует, хоть и знаю откуда-то, точно уверена внутренне, что это должно сработать.

— Мы выиграем, если будем все вместе. Мы вернём мир и равновесие. Очнись, мой друг, — слеза вновь скатилась по щеке. — Ну же, Гелиодор… Я не верю, что ты так просто сдашься.

Свет прошел обратной волной по его телу от кончиков пальцев к центру, и я напряглась, боясь, что он отторгает мою помощь. Но, вернувшись в центр, энергия начала делиться на части, превращаясь в извилистые линии. Живой узор начал плавно крутиться по часовой стрелке.

В ожидании чуда, не заметила, что меня трясет, как осиновый лист