Невеста-обманщица - Кэтрин Коултер

— Merde, — повторял он, — merde.

Наконец он успокоился и ушел из магазина. Александра какое-то время смотрела ему вслед, потом расплатилась за роман, не обращая внимания на шепчущихся и разглядывающих ее посетителей магазина. Джеймс не отходил от нее ни на шаг, пока не усадил ее в карету. Через двадцать минут они подъехали к дому. Уже на ступеньках Александра повернулась к Джеймсу и, положив руку ему на рукав, просительно сказала:

— Пожалуйста, Джеймс, я не хочу, чтобы его милость узнал о том маленьком э-э… происшествии, хорошо? Оно было совершенно незначительным. Этот человек, несомненно, принял меня за кого-то другого, и ничего больше.

Джеймс был в этом не уверен. Он волновался, и не без оснований, так как первым, кого он увидел, войдя в холл, был его милость, и он смотрел на него так, будто сейчас убьет. Определенно, у него чесались руки, чтобы убить его.

Джеймс никогда не слышал, чтобы люди рычали, и вот теперь ему пришлось услышать. Его милость выпрямился во весь свой рост и заорал на жену, которая только что подошла к нему:

— Куда, черт побери, ты ездила? Как ты посмела ослушаться меня? Ну, Александра, на этот раз ты очень далеко зашла! Слишком далеко!

Джеймс отступил назад и врезался в Боргеса, который торопился к месту ссоры. На лице его была написана полнейшая невозмутимость.

— Миледи, с возвращением. О, я вижу, вас тщательно оберегают Джеймс и кучер. Конечно, его светлость волновался, даже несмотря на…

— Черт возьми. Боргес! Замолчи! Поверь мне, она прекрасно обойдется без твоего вмешательства! Нечего ее выгораживать.

Дуглас схватил Александру за руку и утащил в гостиную. Ударом ноги он захлопнул дверь.

— Тоже мне, еще защищает ее, — говорил Дуглас, встряхивая ее как грушу. Она молчала, только смотрела на него. Испуг от неожиданной встречи с Джорджем Кадоудэлом прошел, пока они ехали в карете. Сейчас она была совершенно спокойна перед разъяренным Дугласом.

— Я купила Синджен роман, — сказала она, когда он на мгновение успокоился.

— Будь проклят этот ее роман!

— Дуглас, твоя речь становится все беднее. Пожалуйста, успокойся. Ничего не случилось, правда…

Он снова встряхнул ее:

— Мало того, что ты не слушаешься, ты еще и лжешь. Как ты смеешь, Александра? Как ты можешь лгать мне?

«Нет, — подумала она, — нельзя, чтобы он узнал о том, что произошло в книжном магазине».

— Я встретил Хезерингтона, — сказал он и приготовился услышать очередную ложь, которую исторгнут ее уста.

— О-о, — только и смогла сказать она, сделав робкую попытку улыбнуться. — Хезерингтон не мог знать в точности, что произошло. Просто это был человек, который…

— Это был Джордж Кадоудэл, и он собирался увести тебя.

— Как ты узнал?

— О, Господи, спаси меня от глупых женщин. Александра, твои крики на французском были слышны по всему Лондону. Я встретил и другого человека, которого ты даже не видела, и он тоже рассказал мне о твоем оглушительном «merde». Об этом уже знают все, и я почти уверен, что в самом скором времени на меня посыпаются визиты людей, жаждущих поведать мне про в высшей степени странное поведение моей жены.

— Я говорила не только это, Дуглас.

— Да, знаю. Завтра ты уезжаешь в Париж вместе со своим мужем.

— На помощь я звала тоже по-французски.

— И еще кое-что, — сказал он, уже начиная оттаивать, но вдруг остолбенел, так как в этот момент она вытащила из ридикюля пистолет.

— Я взяла его с собой. Не так уж я глупа, Дуглас. Этот человек не смог бы причинить мне вреда. Я тщательно подготовилась, прежде чем уйти из дома. Мне наскучило здесь сидеть, пойми, Дуглас, пожалуйста. Мне было скучно и хотелось развлечься. Все прошло как нельзя лучше. Его попытка не удалась. Я тоже хорошенько ударила его романом Синджен. У него не было шансов.

Дугласу только и оставалось, что смотреть на нее. Она так гордится собой, маленькая негодница. Она полностью убеждена в своей правоте. Она — сама бесхитростность и невинность. Против такого человека, как Кадоудэл, у нее было не больше шансов, чем у цыпленка. Он забрал у нее пистолет, ужаснувшись от мысли, что эта штуковина могла быть направлена против нее, и тихо, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Александра смотрела на закрытую дверь.

— Ему стоит немалых усилий держать себя в руках, — сказала она, ни к кому в особенности не обращаясь.

К обеду он не пришел. И ночью она была тоже одна.

* * *

Они выехали из Лондона следующим утром в восемь тридцать. Летний туман, точно холодным одеялом, плотно окутал весь город и отпустил их только, когда они выехали на дорогу, ведущую на юг.

Дуглас молча сидел рядом с женой. Она как ни в чем не бывало читала этот проклятый роман Синджен. Таинственный граф. Какая несусветная чушь. Он вспомнил, как Синджен рассказывала ему про его греческие пьесы, и вздрогнул. Здесь, скорее всего, героини не раздеваются, а падают в обморок.

— Зачем ты читаешь эту чушь? — раздраженно спросил он.

Александра подняла голову и улыбнулась ему.

— Ты не хочешь разговаривать со мной, пейзаж за окном самый обычный, а спать мне не хочется. Ты можешь предложить что-нибудь получше, чем чтение? Возможно, у тебя есть при себе свод моральных заповедей, чтение которых сделает мои мысли более возвышенными?

— Я могу поговорить с тобой, — сказал он.

Она поняла по его голосу, что он вот-вот вспылит.

— Ах, это было бы очень мило с твоей стороны, Дуглас.

Внимательно прислушавшись к тону, которым были сказаны эти слова, и не уловив в нем иронии, он успокоился и вздохнул:

— Очень хорошо. Я беспокоился о тебе. Ты не должна давать мне повод для беспокойства, особенно если известно, что существует опасность, которая может затронуть и тебя. Хорошо, я готов извиниться за то, что оставил тебя одну, но ты все равно должна меня слушаться.

— Приятно это слышать. Я очень ценю твою заботу. Я оценила бы ее еще больше, если бы ты объяснил мне, в чем заключается опасность.

— Мне бы не хотелось этого делать. Я хочу, чтобы ты доверяла мне. Неужели ты не понимаешь, что должна доверять мне? Скажи, что понимаешь.

Она посмотрела на его точеный профиль и, сказав: «Да, понимаю», — вернулась к роману.

Дуглас выдержал в молчании еще целый час. Потом крикнул кучеру в окно, чтобы тот остановился. Они находились в самом сердце страны. Поблизости никого не было видно — ни домов, ни коров, ничего, что могло бы привлечь их внимание, только кусты черной смородины да живая изгородь.

Александра посмотрела на него, в ее глазах был испуг.

— Нет, я просто подумал, что, может быть, ты захочешь поразмяться или уединиться ненадолго на лоне природы.