Невеста сердится - Дебра Дайер

А Лоуренс между тем вскинул руку к лицу, зашатался, наступил на низенькую скамеечку возле камина и повалился назад. Он грохнулся на ковер с такой силой, что на столике задребезжали бокалы и хрустальный графин с хересом.

Лоуренс застонал. Дамы заахали. Хью кинулся к поверженному компаньону.

Джордж нахмурился, посмотрел на человека, простертого у его ног, и спросил:

— Старина, ты не ушибся?

Лоуренс с шумом втянул в себя воздух и посмотрел на Джорджа так, будто это был демон, явившийся из ада.

— Со мной все… в порядке.

Эмили налила хересу в бокал.

— Вот, глотни, — сказала она, подходя к Лоуренсу. — Это тебе прочистит мозги.

Лоуренс посмотрел на нее с ужасом и изумлением.

— Спасибо, — поблагодарил он и взял бокал.

— Почему бы нам не выйти на террасу? — сказала Эмили, беря Стэнбери под руку и бросив взгляд на отца. — Свежий воздух ему не помещает.

Хью покосился на Джорджа.

— По крайней мере там он будет в большей безопасности.

— Послушай, Стэнбери, я правда очень надеюсь, что от этой смеси голова у тебя не разболится, — сказал Джордж, но Эмили уже вела Лоуренса к стеклянным дверям.

Лоуренс провел ладонью по своим взлохмаченным волосам, поморщился, нащупав ушибленное место возле затылка.

— Не стоит беспокоиться, Уитком. Вряд ли твой табак послужит причиной головной боли.

— Рад это слышать, старина.

Прохладная ночная свежесть пахнула им в лицо, едва Эмили с Лоуренсом вышли на террасу. Она повела Лоуренса к плетеным креслам, которые стояли неподалеку, и сердце в ее груди отчаянно билось, потому что она сообразила, что ей представился шанс порасспрашивать Лоуренса.

Он осторожно опустился в одно из кресел, которое жалобно заскрипело.

— Боюсь, мне придется воздержаться от всякой активности в ближайшие несколько дней.

— Как ты? Ничего? — спросила Эмили.

Лоуренс тяжело вздохнул.

— Спасибо, ничего.

Эмили прислонилась к каменной балюстраде и смотрела на него сверху вниз. Мысль, что этот человек может быть изменником, тревожила ее. Но выбирать можно было только из этих двоих, а Эмили была совершенно уверена, что ее дядя тут ни при чем.

— Мне показалось, что у тебя за обедом был какой-то рассеянный вид.

Лоуренс уставился в свой бокал с хересом.

— Видимо, думал о делах компании. Эти американцы стали мешать нашей торговле. Трудно себе представить, что они творят с нами в обеих Индиях.

— Ну, остальные наши рынки вполне надежны, надо надеяться.

— Со средиземноморскими есть кое-какие проблемы.

Надо было застать его врасплох, заставить проговориться о его связях с Рамиресом.

— Папа говорил, что Рамирес нашими поставками останется доволен.

Лоуренс посмотрел на нее с нескрываемым изумлением:

— Вот уж не думал, что ты интересуешься торговыми сделками своего отца.

— Ах, это так увлекательно! — Она поиграла черной шелковой ленточкой, стягивавшей ее платье под грудью. — А ты встречался с этим господином?

Лоуренс нахмурился.

— Нет, не встречался. А почему ты спрашиваешь?

— Похоже, он очень важный клиент. Я подумала, может, ты имел с ним дело.

Лоуренс отпил хереса.

— Рамиресом занимается твой отец. Не знаю, встречался он с ним лично или нет.

Эмили встревожилась.

— Папа занимается Рамиресом?

Лоуренс кивнул.

— Он всегда сам занимается новыми клиентами, пока не убедится, что они намерены остаться с нами.

— Понятно. — Если Саймон подозревает Лоуренса и дядю Джорджа, не подозревает ли он также ее отца? Сама идея была смехотворной, конечно. Ее отец ни за что не изменил бы родине. Однако мысль о том, что отец тоже у Саймона на заметке, не давала покоя.

— Что с тобой? Ты побледнела.

Эмили заставила себя улыбнуться.

— Я просто подумала, как это рискованно — отправлять товары морем во время войны.

Он улыбнулся, карие глаза холодно сверкнули в лунном свете.

— Не стоит волноваться. Торговые суда — это всего лишь малая часть империи, созданной твоим отцом. Даже если все его судоходные компании погибнут, ты нищей не останешься.

Эмили мгновение внимательно смотрела на него.

— Ты все еще переживаешь из-за банкротства своего отца, да?

Лоуренс залпом осушил бокал.

— Я намерен снова разбогатеть. В самое ближайшее время.

«Переправляя контрабандой оружие врагу, можно быстро разбогатеть», — подумала Эмили.

— Ты что, удачно вложил деньги?

Лоуренс откинулся в кресле и посмотрел на нее так, будто она была призовой кобылой на аукционе.

— Не сомневайся, я сумею обеспечить тебе достойную жизнь, если ты все-таки решишь принять мое предложение.

— Пристало ли мне говорить о новом браке, когда я только что овдовела?

— Я понимаю, сейчас ты в трауре. Но придет время, и ты начнешь подыскивать себе спутника жизни. Я просто хочу, чтобы ты знала: я по-прежнему заинтересован в браке с тобой.

Эмили передернуло при одной лишь мысли, что этот человек прикоснется к ней.

— Буду иметь в виду.

Лоуренс поднялся с кресла.

— Уже поздно. Меня ждет работа, которую я хотел бы доделать сегодня. Доброй ночи.

— Доброй ночи. — Эмили смотрела ему вслед и гадала, что это за дело, которое ему не терпится закончить сегодня. Хотя он и утверждал, что не вел дел с Рамиресом, Эмили ему не верила. Слишком ужасна была альтернатива.

Она повернулась и стала смотреть на сад. Яркие цветы покачивали головками под ночным ветерком, однако их красота не радовала Эмили. Ужасное подозрение терзало ее.

«Это должен быть человек, под контролем которого находятся поставки и погрузки», — пришло ей на память. Изменник — это кто-то очень влиятельный в «Мейтленд энтерпрайзиз». Неужели Саймон подозревает ее отца? Не потому ли он собирал сведения о ней, что искал способ подобраться поближе к ее отцу?

«Если я не найду изменника за эти три дня, невинный человек отправится в тюрьму». Эти слова показались ей насмешкой. Она прижала руку к губам, дрожа от ужасного подозрения. Она подняла взгляд от цветов. И посмотрела дальше, туда, где Рейвенвуд стоял, залитый лунным светом. Саймону Сент-Джеймсу придется ответить на множество вопросов. Не позднее чем сегодня.

Лунный свет заливал циферблат башенных часов церкви Святого Иоанна на Валу. Сама каменная церковь высилась, как древний часовой, задержавшийся с тех пор, как здесь проходила крепостная стена и были ворота в средневековый город. Саймон стоял в узком проулке напротив Сент-Джонс-гейт, вглядываясь в пустынную улицу, поджидая своего изменника, а часы между тем отсчитывали минуты нового дня.