А счастье пахнет лавандой! - Бернадетт Стрэхн

Земля уходила у Иви из-под ног.

— Ты же сказала, что не можешь с ним больше жить!

— Но это совсем не из-за того, что он мне изменил. Маркус никогда не был способен на такой интересный шаг.

Бет медленно вздохнула. Теперь она говорила с видом человека, который повторял свои слова за последнее время уже очень много раз.

— Я вышла за Маркуса замуж, потому что он казался мне идеалом для создания семьи. К тому же я была слишком молода и решила, что я в него влюблена. У меня было все, что только может пожелать женщина, но я все больше и больше сходила с ума, потому что мне не с кем было поговорить. У нас с Маркусом никогда не получалось нормального разговора. Когда я встречала кого-нибудь, то не могла наговориться. Мне казалось, что меня заперли в склепе на многие годы, а потом внезапно вывели на свет. Решение развестись пришло само собой. Оно не было результатом измены Маркуса.

— Как же я…

— Шшш… И так слишком много неприличных слов сказано в присутствии детей. Теперь-то я поняла, почему ты тогда набросилась на Маркуса. А раньше просто и вообразить себе такого не могла. Конечно, Маркус не всегда такой обходительный джентльмен, как кажется, но все-таки он не п-о-д-л-е-ц.

— А я-то что о нем подумала! — сказала опечаленная Иви. — Я полагала, что он тебе изменяет.

— Нет. — Казалось, Бет что-то неожиданно испугало. — Слушай, сестренка, а ты все так же относишься ко всему, что случилось? Если ты после этого не захочешь мне помогать, то я все пойму.

— Ах, замолчи! — Это был не первый раз, когда Иви пожалела, что Крампы не умеют обниматься. Но тут она прижала руку ко рту. — Тамсин! — сказала она, краснея. — Она же плакала из-за меня. Я ей сказала, что все о ней знаю.

— Сейчас мне не до этого. — Бет поднялась. — У меня нет времени разбираться, что там случилось с Тамсин. Нужно искать крышу для этих двух мальчиков. Можешь с ними посидеть до семи?

— Конечно. К этому времени мы уже придем домой.

Итак, Бет оставила Иви с неприятным чувством, что вот она опять, в который уже раз, не смогла разобраться в том, что творится у нее прямо под носом.

* * *

Обмотав бусы вокруг пухлой шеи, Джулиус исполнял симфонию собственного сочинения на маленьких колокольчиках. Чарльз, пересилив себя, все-таки жевал карамель с изюмом, срок употребления которой, кстати, давно истек.

Ни один посетитель так и не заходил и никто не отрывал Иви от дела, но сценарий давно уже был убран в сумку, чтобы до него не добрались грязные маленькие пальчики. А думала Иви теперь исключительно об Адене.

И вот от раздумий она перешла к действию. Без промедления, пока не закралось в душу трусливое сомнение, она набрала его номер.

— Алло.

Ой. Это был он. Иви напомнила себе, что ей уже двадцать семь.

— Привет, Аден. Это я.

— Иви?

Плохое начало. Если бы он сходил по ней с ума, сразу узнал бы ее голос.

— Да.

— Извини. Связь отвратительная.

Она склонилась к самой трубке.

— Сейчас лучше?

— Намного. Ты читала сценарий?

— О да. Я его залпом проглотила.

— Значит, помнишь, третий эпизод?

— Гмм… — Что-то Иви не очень нравилось, куда шел разговор. Требовались специфические знания…

— Тебе понравилось? Думаю, ты об этом раньше не знала. Правда?

— Нет… Да… Мне понравилось, — медленно проговорила Иви.

Нужно было срочно сменить тему. Конечно же, необходимо сразу брать быка за рога, иначе можно так никогда и не решиться и умереть старой девой, оставив все деньги, которых, кстати, у нее еще нет, своим кошкам. Или чьим-то чужим кошкам, так как своих она никогда заводить не собиралась.

— Слушай, Аден, дело обстоит так. В общем, ты пойдешь со мной в воскресенье? — Вопрос прозвучал довольно агрессивно.

— Да, конечно же. А что это ты затеяла?

— Ох. — Она не была уверена, что он ее правильно понял. — Нет, Аден. Ты не так понял. Я хотела сказать: пойдешь со мной куда-нибудь просто как… — она перевела дух, — на свидание.

Именно в этот момент заводные колокольчики упали прямо на Джулиуса. Чарльз, напуганный шумом, бросился на помощь брату, и тут его вырвало. В результате на братике, кроме колокольчиков, оказались еще все двадцать четыре карамельки с изюмом.

— О Боже! — закричала Иви. Все еще прижимая к уху телефонную трубку, она нагнулась, пытаясь извлечь Джулиуса из-под груды спутанных колокольчиков, залитых рвотой.

— Что происходит? — взмолился Аден. — Высадились инопланетяне?

— Все запуталось, — проговорила Иви, за ногу подтягивая к себе орущего Чарльза. — Понимаешь, здесь заводные колокольчики и вырвало прямо на них… о нет!

Чарльза еще не до конца стошнило. Рыдая, он изрыгал остатки на кучу японских сладостей.

— Аден, здесь нужно разобраться двумя руками. Мне пора идти, — быстро проговорила она. — Так ты хочешь пойти со мной в воскресенье на свидание или нет?

— Да.

— Хорошо. Пока.

Когда Саша вошла, Иви закричала громче, чем близнецы. Саша безумно устала, и голова у нее раскалывалась из-за неимоверного усилия, которое она направляла на то, чтобы открылся ее третий глаз. Она поклялась раз и навсегда больше никогда в жизни не просить Иви присмотреть за магазином.

— Я весь противный, — жаловался Чарльз. Его совсем недавно ослепительно белая футболка теперь была вся в желто-коричневых разводах.

— От него воняет. — Джулиус был прав.

Пока они ждали у светофора, их тетя решила превратить все в игру.

— Давайте петь про это песенку. Такую вот вонючую песенку. — И она бурно начала: — Фу! От кого-то воняет. От кого? От тебя! Это от Чарльза несет! Фу!

После этого Чарльз шел не только противный, вонючий, но еще и рыдающий.

— Я не хотела тебя обидеть, дорогой! Ты совсем не вонючий, честное слово!

Зажав в каждой руке по маленькой ладошке, Иви повернула на Кемп-стрит.

Вдруг она застыла как вкопанная, и дернула к себе крошечные ручки изо всех сил.

Машина опять была здесь.

Сердце заработало как мотор. Она еще крепче сжала детские ладошки. Если наблюдатель, сидящий в машине, представляет опасность, он может выместить свою злость на детях. Он просто может их схватить и украсть. Однако, посмотрев вниз, Иви подумала, что никто в здравом уме не захочет похитить детей в таком состоянии, в каком они сейчас находятся.

Ее гнев перекрыл страх. Она шла по своей улице и еще должна была кого-то остерегаться! Невыносимо думать, что она не может гарантировать безопасность собственным племянникам!