Опасности любви - Рексанна Бекнел

«Со здоровьем у меня вовсе не так хорошо, как хотелось бы, – писала графиня. – Страдаю лихорадкой или чем-то в этом роде и посему не выхожу из комнаты».

Лихорадка! Серьезное испытание для пожилого человека.

– Он скоро возвращается? – спросил Дерек, отвлекая ее от мыслей о старой графине.

Люси перевела взгляд на мальчика, смотревшего на нее с надеждой. Между Дереком и Айвэном установились какие-то особые отношения, и ей очень не хотелось разочаровывать племянника.

– Я не знаю. Он не был в Дорсете.

Дерек был явно расстроен, как, впрочем, и Люси. Нахмурившись, она сложила письмо. Айвэна нет, а бабка больна… Надо что-то делать. Она встала и подала руку Дереку.

– Я, пожалуй, напишу мужу на его лондонский адрес. Я немедленно еду в Дорсет.

– Ты тоже уезжаешь?

– Да. Хочешь со мной?

Люси почувствовала, что Грэхем больше расстроен ее отъездом, чем отъездом Дерека. И все потому, что она теперь графиня Уэсткоттская, а Дерек просто его второй сын! Сам же Дерек, если и заметил, что родственники его не очень огорчились из-за его отъезда, то очень хорошо скрыл это за радостным возбуждением.

– А сколько туда ехать?

– Почти целый день, если дорога будет сухая.

– А долго мы там пробудем?

– Трудно сказать, Дерек. Сначала посмотрим, что там происходит.

– А дядя Айвэн тоже приедет? Ну, после того, как разберется с делами в Лондоне?

Люси прикусила губу.

– Возможно, – сказала она.

Люси опасалась, что это произойдет даже слишком скоро: Айвэн наверняка будет в бешенстве, когда узнает, что она одна поехала к бабке. Он ведь вообще не хотел, чтобы бабка узнала о ее беременности. Но Люси попыталась все объяснить ему в письме. В конце концов, их отношения с бабкой – это их отношения, а она не может отказывать в помощи старой больной женщине. И если Айвэн хочет быть счастлив с ней, то ему придется усвоить эти простые истины, которых ему не преподали в детстве. Пусть учится любить, жить в семье, нести ответственность. А она с удовольствием преподаст ему эти уроки. Если, конечно, он не будет сопротивляться…

Они уехали на рассвете и прибыли в Уэсткотт-Мейнор уже с наступлением темноты. В течение всего этого бесконечного дня Люси страдала от тошноты. К счастью для нее, Дерек предпочел ехать на козлах с кучером. Люси была выжата как лимон, и ее единственным желанием было добраться до кровати.

Встретившись в холле с вдовствующей графиней, она подумала, что напрасно предупредила о своем приезде. Антония, конечно, не спала, дожидаясь.

– Вам надо в кровать. Вы опять заболеете, – отчитала ее Люси.

– Глупости, – безапелляционно заявила старуха. – Твое письмо тут же поставило меня на ноги. Как я рада тебя видеть! – Она обнимала Люси за плечи, и ее старческое лицо так и светилось в улыбке. – Ты выглядишь ужасно! – вдруг заволновалась графиня. – Ты совершенно измотана. Быстро в постель! Фентон. Фентон! Помоги ей подняться.

Слава богу! Наконец-то она окажется в кровати… Но тут Люси вспомнила о Дереке. Бедняжка, всеми забытый, топтался в дверях.

– Леди Уэсткотт, вы забыли поздороваться со своим гостем. Дерек!

Люси поманила его.

Девятилетний мальчишка, дальний родственник со стороны жены внука, конечно, мало интересовал леди Антонию, и она этого не скрывала. Но Дерек был безупречен. Люси улыбнулась мальчику и ласково погладила его по голове.

– Я приду пожелать тебе спокойной ночи, – пообещала она. – Устройте его рядом с моей спальней, пожалуйста, – попросила она Фентона и отправилась за графиней, медленно и устало поднимавшейся по лестнице.

Вдовствующая графиня дождалась, когда доставят багаж Люси, расстелют на кровати ночную рубашку и принесут горячей воды. И только жестом отпустив прислугу, она уставила на Люси вопрошающий взгляд.

– Ну, рассказывай. С тобой все в порядке? Ничего не болит? Никаких отклонений?

Люси упала в кресло и скинула развязанные прислугой ботинки, разминая пальцы. Допроса ей явно не избежать. Так что, пожалуй, лучше сразу со всем этим покончить.

– Я ни на что не жалуюсь, кроме тошноты.

Антония кивнула.

– Только по утрам или днем тоже?

– Только по утрам. Днем редко.

– Значит, мальчик, – заявила старуха, поблескивая глазами.

– Если это мальчик, то он совсем не любит путешествовать, – пробормотала Люси.

– Тебя укачало?

– Да, – вздохнула Люси. – Я совершенно измотана.

Старуха вновь кивнула.

– Тебе надо ложиться. Я позову прислугу. Только еще один вопрос…

Она молчала, но Люси догадалась, о чем леди Уэсткотт хочет ее спросить.

– Он был потрясен. Но, мне кажется, уже начал приходить в себя.

– Ты, очевидно, хочешь сказать, что он был в ярости, – поправила ее вдовствующая графиня. – Не надо меня обманывать. Он наверняка был в ярости, когда узнал, что ты ждешь наследника. А все потому, что этот ребенок станет и моим наследником! И он знает, как я его жду.

Антония грустно вздохнула, и Люси решила говорить без обиняков:

– А разве можно его за это винить?

Графиня упрямо задрала подбородок, и на мгновение голубые глаза ее засветились яростным огнем. Но в следующее мгновение блеск их угас, вся она как-то съежилась.

– Нет, – сказала она. – Я его ни в чем не виню. Но мне бы хотелось… – Антония не договорила, печально покачав головой. – Впрочем, это не имеет никакого значения. Пусть думает что хочет. Самое главное – ты носишь в себе графа Уэсткотта!

– Но для меня это важно, – возразила Люси, выпрямляясь в кресле. – Насчет ребенка Айвэн уже успокоился. Но он, вероятно, будет очень огорчен, когда узнает, что я здесь.

Графиня вновь вздохнула и сжала руку на набалдашнике трости.

– Я понимаю, что он не хочет и близко меня подпускать к вашему ребенку. И понимаю – почему. Он считает, что я его бросила на произвол судьбы, а потом вдруг решила сделать наследником. Он считает…

– Я думаю, не стоило отрывать его от матери. Он ее любил. А вы не дали ему взамен никакой любви.

– Его мать – шлюха! – воскликнула Антония. – Грязная цыганская шлюха, вознамерившаяся шантажировать моего сына!

– Но Айвэн-то здесь при чем?! – Люси не могла сдержать возмущения. – Он не виноват в том, что у него такая мать. А ведь досталось прежде всего ему. Две взрослые женщины! Вы обязаны были позаботиться о маленьком мальчике. А ни одна из вас об этом и не подумала. Как, впрочем, и его отец.