Семь лет между нами - Эшли Постон

— А что ты собираешься делать со своей жизнью дальше, Лимон?

Я склонила голову набок, раздумывая, а он наклонился и откусил кусочек моего бутерброда.

— Не знаю… Но думаю, стоит проверить, не истёк ли мой паспорт.

— Ты собираешься путешествовать?

— Думаю, да. И, возможно… погнаться за луной.

Он наклонился, и, так как мы оба сидели прямо на столешнице, нежно поцеловал меня в губы.

— По-моему, отличная идея.

Я отложила недоеденный бутерброд и обхватила его за ворот рубашки, чувствуя, как мои холодные пальцы согреваются от тепла его кожи. По правде говоря, я хотела совсем не еды.

— Хочешь пойти ко мне?

— Только если угадаешь мой любимый цвет, — с улыбкой ответил он.

— Ну, это легко, — я придвинулась ближе и прошептала ему на ухо ответ.

Он рассмеялся, громко, искренне, его глаза сверкнули.

— Я угадала, Джеймс Айван Эштон? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Раньше я не была уверена, какой у него любимый цвет. Но, в конце концов, он говорил его мне всё это время. Повторял, раз за разом, каждый раз, когда произносил моё имя.

Потому что его любимый цвет был таким же, как и мой.

* * *

Монро был тихим тем вечером. Небо ещё хранило последние отблески солнца, разливая розовые и голубые оттенки по горизонту, когда я провела Айвана в двенадцатиэтажное здание, где каменные создания поддерживали карнизы, а соседи играли мюзиклы на скрипках. Эрл сидел за стойкой ресепшена с книгой Агаты Кристи, приветливо кивнул нам и снова углубился в чтение, пока мы спешили к лифту.

— Ты не представляешь, сколько раз я проходил мимо этого здания в надежде увидеть тебя, — сказал Айван, когда двери закрылись. — Половину времени я боялся, что тот мужчина меня узнает.

— Удивительно, что мы ни разу не столкнулись после той поездки в такси, — согласилась я. — А если бы столкнулись?

Он прикусил губу.

— Сделал бы много вещей, которые в приличном обществе не одобряют.

— О, теперь мне очень интересно. — Я наклонилась к нему. — Подними голову.

Когда он послушался, я прошептала ему что-то, и моё отражение в зеркале лифта прошептало те же слова его отражению через мгновение. Его глаза расширились, на щеках вспыхнул румянец, делая веснушки ещё ярче. Я наблюдала, как он медленно проводит языком по нижним зубам, слегка приоткрыв губы.

— Правда? — пробормотал он.

Я пожала плечами. Двери лифта открылись на четвёртом этаже.

— Может быть, — сказала я, одарив его улыбкой, полной тайны, и потянула за собой по коридору.

Мы прошли мимо ряда алых дверей с дверными молотками в виде львиных голов. У двери квартиры В4 он притянул меня к себе, прижал спиной к стене и накрыл мои губы своими. Он целовал жадно, словно пил долгожданную воду после многолетней жажды.

— Я так и не смог забыть это, — пробормотал он, на мгновение отрываясь, чтобы вдохнуть.

Я провела ладонями вверх по его груди.

— Что?

— Как ты целуешься.

Он склонил лоб к моему.

— За последние семь лет я ходил на бесчисленные свидания, целовал других женщин, снова и снова пытался влюбиться… но всё, о чём мог думать — это ты.

Я не знала, что ответить.

— Все семь лет?

— Две тысячи пятьсот пятьдесят пять дней. Не то чтобы я считал, — добавил он.

Конечно, считал. И это вызвало в моём животе ураган из бабочек. Семь лет. Семь долгих лет.

Я прошептала:

— По крайней мере, теперь тебе не нужно ждать ни дня больше.

Он улыбнулся — широко, немного лукаво. И снова поцеловал меня, на этот раз мягче, с наслаждением.

— Нет, — пробормотал он у моих губ, целуя уголок рта. — Но оно того стоило, Лимон.

— Скажи это ещё раз? — попросила я, потому что мне всё ещё нравилось, как он произносит моё прозвище с мягким южным акцентом.

Я почувствовала, как он улыбается, прежде чем снова поцеловать меня, нежно, но с ненасытной жадностью, словно не мог насытиться. Его ладонь скользнула по моей щеке, пальцы пробежались вниз, к талии. Я провела пальцами по ряду пуговиц на его рубашке, а затем пробралась между ними, коснувшись его кожи. Я могла бы потеряться в этом моменте. Без путеводителей, без маршрутов.

Пока не вспомнила.

— Мы всё ещё в коридоре.

— Да? — Он поцеловал меня в щёку.

— Да.

Он снова поцеловал в висок, в нос, а затем вновь завис у губ.

— Пожалуй, нам стоит зайти внутрь.

— Наверное.

Я снова его поцеловала, затем повернула ключ в замке, и мы ввалились внутрь, сплетясь в объятиях.

Разуваясь прямо у двери, мы, не останавливаясь, продвигались по коридору. Айван обхватил меня за спину и легко поднял. Я обвила его талию ногами, притягивая ближе, запустила пальцы в его рыжие волосы. Он был как выдержанный бренди, которым хочется наслаждаться в тёплый летний день, как золотой вечер, в котором можно утонуть, как ночь с картонной пиццей и лимонным пирогом, никогда не похожая на предыдущую.

Он усадил меня на кухонный стол, осыпая поцелуями шею.

— Новое растение, — пробормотал он, взглянув на горшок с потосом на столешнице.

— Её зовут Хельга. Она не будет против.

Он засмеялся, его тёплое дыхание скользнуло по моей коже.

— Отлично.

Он нежно прикусил моё плечо, его пальцы скользнули под юбку, расстегнули молнию и стянули её с меня. Затем он принялся за пуговицы моей блузки, и, расстегнув их, поцеловал меня между грудей.

Я в ответ медленно расстёгивала его рубашку, проводя пальцами по знакомым контурам, задержавшись на маленьком родимом пятне в форме полумесяца у его ключицы. И вдруг почувствовала что-то новое.

Провела пальцами по едва заметному рисунку на его коже.

— Когда ты это сделал?

Он опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня — чуть смущённо.

— Примерно семь лет назад. Уже слегка выцвело.

— Это был цветок лимона.

— Да, — ответил он, глядя мне в глаза, словно что-то в них искал. У него на груди, прямо над сердцем, был вытатуирован цветок лимона.

— Что ты говоришь людям, когда они спрашивают про него?

Его смущённость сменилась тёплой, мягкой улыбкой, похожей на растаявший шоколад.

— Я говорю, что когда-то влюбился в девушку в нужном месте, но не в то время.

Ком застрял у меня в горле.

— А теперь? Что ты будешь им говорить?

— Что мы, наконец, выбрали правильное время.

— Вопрос времени, — прошептала я.

— Вопрос момента, —