Семь лет между нами - Эшли Постон

Его брови взлетели вверх.

— Ты уверена?

Я кивнула. Я думала об этом уже давно.

— Я не хочу жить там вечно. Это слишком… близко к ней. Я устала жить в прошлом.

В буквальном смысле тоже.

Папа пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Ну вот и всё. А если тебе что-то понадобится, мы с мамой всегда рядом…

— Ах! Любимая! — воскликнул он, осознав, что мама стоит прямо за нами и, вероятно, слышала наш разговор. — Как… хаха… как давно ты тут?

Она возвышалась над нами, сверля меня своим острым взглядом. О нет.

— Достаточно долго, — загадочно ответила она.

Мы с папой переглянулись — негласный соглашение о том, что если мама решит кого-то из нас прикопать, второй выкопает тело.

Затем мама села обратно, повернулась ко мне и взяла мое лицо в ладони. Её длинные, аккуратно ухоженные пальцы были накрашены нежно-розовым лаком, в тон цветам на её блузке.

— Ты уволилась с работы, Клементина?

Я замерла, сжатыми между её ладонями щеками едва выдавливая слова:

— Д-да…?

Она прищурилась.

До выхода на пенсию мама была поведенческим терапевтом, и часто использовала свои профессиональные навыки в общении со мной и папой.

А потом вздохнула и отпустила моё лицо.

— Ну! Такой поворот я точно не ожидала.

— Прости…

— Не извиняйся. Я рада, — сказала мама и сжала мою руку своими холодными пальцами. Они напомнили мне руки тёти Аналии. Мы с мамой редко понимали друг друга, и хоть я старалась быть похожей на неё, в итоге я оказалась ближе к её сестре.

— Ты наконец-то делаешь что-то для себя, милая.

Это удивило меня.

— Я… я думала, ты разозлишься.

Родители переглянулись с явным недоумением.

— Разозлиться? — переспросила мама. — С чего бы это?

— Потому что я увольняюсь. Потому что сдаюсь.

Мама крепче сжала мои руки.

— О, дорогая. Ты не сдаёшься. Ты пробуешь что-то новое.

— Но вы с папой всегда находите способ сделать так, чтобы всё работало. Делаете одно и то же снова и снова, даже если становится трудно.

Я моргнула, сдерживая слёзы. Конечно, именно в Eggverything Café у меня начался экзистенциальный кризис — в закусочной, где у официантов на футболках были нарисованы разбитые яйца, а на бейджиках красовались дурацкие каламбуры с яичным уклоном.

— Я чувствую себя неудачницей, потому что не смогла просто пересилить себя.

— Ты не неудачница. Ты одна из самых смелых людей, которых мы знаем.

Папа кивнул.

— Чёрт, ты просто разговорилась с незнакомцем в такси и решила стать книжным публицистом. Это гораздо смелее, чем что-то, на что решался я. Мне понадобилось десять лет, чтобы понять, что я хочу стать архитектором.

Это правда.

Когда я вернулась после того лета за границей, в такси со мной оказался незнакомец, который спросил, какую книгу я читаю. Это был путеводитель, в котором я всё лето рисовала.

Мама добавила:

— Ты будешь счастливее всего в своём собственном приключении. Не в приключении Аналии, не в том, который строится вокруг того, с кем ты встречаешься, не в том, который диктует тебе общество, а на своём.

Потом она хлопнула в ладоши и поманила официантку, чтобы принести нам чек.

— А теперь! Мы почти закончили! Кто хочет взять праздничное мороженое у тележки перед Метрополитен-музеем и прогуляться в парке?

Её глаза блестели от восторга, потому что это был именно тот же самый сценарий, который мы повторяли… ну, вы понимаете.

Я впитала их слова во все уголки своего сердца, а потом последовала за родителями, чтобы купить мороженое в брикетах. Мы шли по парку в этот золотистый субботний день начала августа, делая вид, что не слишком жарко и не слишком солнечно, хотя проходили этим маршрутом тысячу раз.

Но было что-то приятное в том, чтобы сделать это снова — сидеть на тех же скамейках, кормить тех же уток в пруду. Не сказать, что это было одинаково, потому что каждая прогулка всё равно была немного другой. Но это было знакомо.

Как встретить старого друга спустя семь лет.

37

Последнее прощание

После того как я попрощалась с родителями на вокзале, я поехала домой. В квартиру моей тёти.

В свою квартиру.

Перемены не всегда были чем-то плохим, как убедила себя моя тётя. Они не всегда были и чем-то хорошим. Они могли быть нейтральными, могли быть просто… нормальными.

Всё менялось, люди менялись.

Я тоже изменилась. Мне можно было. Я хотела. И я изменилась.

Но кое-что оставалось прежним, например, Монро. Каждый раз, когда я подходила к нему, у меня перехватывало дыхание. Он выглядел так, словно мог бы быть главным героем какой-нибудь сказочной серии детских книг о маленькой девочке. Возможно, её звали Клементиной.

В здании всегда был швейцар — пожилой мужчина по имени Эрл, который знал всех жильцов по имени и всегда приветствовал их. В лифте всегда пахло чьим-то забытым обедом, потолочное зеркало всегда запаздывало на долю секунды, прежде чем отразить тебя, а музыка всегда была ужасной.

— Всё будет в порядке, — сказала я отражению, и оно, кажется, мне поверило.

Лифт остановился на четвёртом этаже. Я уже не помнила, сколько раз катала по этому коридору чемоданы, колёса цеплялись за каждую выпуклость и вмятину в ковре. В руке у меня всегда был паспорт, а в рюкзаке — кипа путеводителей.

Семь лет назад я возвращалась бы из нашей поездки по Европе, усталая и мечтающая о душе, а вся моя жизнь раскидывалась передо мной, как лучшие страницы романа, которые автор ещё не написал и даже не знал, как.

У меня был диплом по истории искусства — профессия без чёткого пути. Я подумывала о работе куратора. Размышляла, не попробовать ли себя в галерейном бизнесе. Может, поступить в магистратуру. Но ничего из этого меня по-настоящему не захватило. Мне казалось, что ничто и не сможет.

Всё лето я рисовала в старом, потрёпанном экземпляре Квинтэссенциального европейского путеводителя, который стащила в одном из лондонских магазинов секонд-хенда, зарисовывая туристические ловушки и рестораны пейзажами.

Я высадила тётю у её дома, настолько устав, что не чувствовала ног, и поймала такси у подъезда, не зная, что кто-то уже успел в него сесть. Я открыла дверь и скользнула внутрь, а там — незнакомец, смотрящий на меня с изумлением.

Он сказал, что я могу взять машину, но я предложила ему, и в итоге мы выяснили, что оба едем в сторону Нью-Йоркского университета. Почему бы не поехать вместе и не