Неукротимый: возрождение - Аврора Белль

О, черт.

Я вспомнил ее.

Как я мог забыть?

— Я готова, — закончил я ее предложение, недоверчиво моргая.

Она кивнула, ее глаза сияли.

— Да. — Она прочистила горло. — Ты посмотрел на мое состояние и опустился на колени, вытирая слезы с моих щек. Видишь ли, мне было грустно, что я больше никогда не увижу своих сестер, потому что, когда Мокои забирал тебя, ты не возвращался. Ты выглядел злым, но ты был добр ко мне, и на долю секунды я смирилась с тем, что ты меня съешь.

Ах, черт.

Я подумал о своем сыне в подобной ситуации, и у меня защемило в груди.

Для меня это был жесткий предел. Я никогда не мог смириться с жестокостью по отношению к детям.

— Но ты сделал то, чего я не планировала, — просветила маленькая женщина.

Да. Я помню.

Я посмотрел на своего сына и тихо пробормотал:

— Я убил твоего отца.

Она широко улыбнулась и кивнула.

— Да. Застрелил его прямо у меня на глазах.

Мои брови нахмурились.

— Я не хотел, чтобы это произошло.

— Знаю, — тихо сказала она. — Но это изменило мою жизнь. Это изменило жизнь и моих сестер. Наш отец... — она сделала паузу, — ... был жестоким человеком. Ему нравилось психологически мучить нас, а когда это не срабатывало, он наказывал нас физически. — Ее губы сжались. — Ни за что, кроме того, что мы девочки.

Монти «Мясник» Холден был свиньей, и я не чувствовал вины за то, что убил его.

Однако я был сбит с толку.

— Как ты здесь оказалась?

— Совершенно случайно. Я видела Юлия на встрече и спросила о тебе. Он сказал мне, что ты умер, и я... — ее голос затих, — … расстроилась. Потому что была у тебя в долгу, и узнать, что у меня никогда не будет шанса отплатить тебе, было невыносимо неприятно. Он спросил, насколько сильно я хочу избавиться от этого долга, и я сказала ему, что сделала бы все, что угодно. Именно тогда он предложил встретиться с Лекси. — Она погладила моего сына по волосам, и ЭйДжей потянулся, чтобы крепко обнять ее, пока смотрел на экран у себя на коленях. — И когда я встретила этого маленького воришку, он украл мое сердце.

К чему она вела?

— Почему ты мне это рассказываешь?

Молли многозначительно посмотрела на меня.

— Потому что мне нужно, чтобы ты понял, я готова защищать твою семью ценой собственной жизни, если это необходимо.

Она имела в виду то, что сказала. Я был уверен в этом.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — пробормотал я. — Моему сыну, кажется, ты нравишься живой. И это кое-что значит для меня.

Ее глаза остановились на маленьком монстре у нее на коленях, и она мягко улыбнулась.

— Не имеет значения, чего он хочет. Если до этого дойдет, я прикрою его своим телом. — Она обняла его, и ЭйДжей улыбнулся ей, не слыша, что она говорит. Она улыбнулась сквозь свои слова. — И я убью любого, кто попытается причинить ему вред. — Ее взгляд остановился на мне, она посерьезнела. — Кого угодно.

Хорошо. Мы определенно были на одной волне.

Я снова посмотрел на свой телефон. Мой голос был низким.

— Я знал, что ты мне понравишься, Молли.

Глава 25

Линг

Я сидела на табурете, одетая только в его рубашку, мои глаза улыбались красивому мужчине, готовящему для меня.

— Поэтому я сказал ему… — он сделал паузу, чтобы перевернуть гезлеме (турецкая лепешка), — … что ему лучше, бл*дь, следить за своим языком, или я добавлю одну дырку его голове. — Он повернулся и ухмыльнулся мне. — И почти уверен, что видел, как взрослый мужчина наложил в штаны.

Я усмехнулась себе под нос, качая головой. Он был смешон, мой прекрасный турок. И он начинал значить для меня больше, чем кто-либо в мире. Так что мне нужно было сказать ему.

Он был обнажен по пояс, и мои глаза блуждали по мускулистым линиям его тела. Когда он отвернулся, я прочистила горло, а затем заговорила:

— Я нашла его.

Аслан замер. Он долго стоял ко мне спиной, прежде чем повернулся лицом, выражение его лица было непроницаемым.

— Да. — Я провела рукой по своим длинным волосам и вздохнула. — Ты был прав. — Мои глаза встретились с его. — Он вернулся.

Ас изучал мое лицо, прежде чем протянуть:

— И что мы чувствуем по этому поводу?

Мы.

Тьфу. Он убивал меня.

— Мы, — начала я, — чувствуем себя преданными и обиженными. — И отвергнутыми. Мой взгляд опустился на стойку, и я провела идеально наманикюренным ногтем по прохладному мрамору. — Мы не знаем, что думать или что говорить. — Я вздохнула, затем посмотрела ему в глаза. — Но мы не чувствуем себя хорошо из-за этого.

— Хорошо, — легко сказал он за мгновение до того, как выключил плиту и снял сковороду с огня. Повернувшись ко мне спиной, он тихо произнес: — И что это меняет, детка?

Страх в его голосе перекликался со страхом в моем.

— Не знаю, — честно пробормотала я.

Он повернулся ко мне, его темные глаза были темнее, чем я когда-либо видела. Голос был низким.

— Ты хочешь, чтобы он вернулся?

Опять же, честность, простая и понятная.

— Больше не знаю. — Я опустила глаза. — Думала, что да. — Мое сердце бешено колотилось. — Но я так уже не думаю, потому что... — я тяжело сглотнула, избегая его обжигающего взгляда, и тихо сказала: — … у меня есть ты.

Аслан заполнил зияющую дыру внутри меня. Я больше не