Голубая ива - Дебора Смит

Задумчивая улыбка появилась на губах Тамберлайна.

— Боюсь, что я стал слишком стар для своей роли, исполняемой в течение этих лет. Я был бы рад, если бы ваши сердечные муки наконец разрешились.

— Вряд ли это возможно. — Они вместе спустились к ручью. — Для тебя они стали чем-то вроде твоей семьи?

— Да. А потом в нее вошла ты.

Они остановились под огромной ивой. Он вздохнул, поймал одну веточку и стал разглядывать крохотные молодые листочки.

— Темные, голубовато-зеленые уж с самого начала, — пробормотал он. — Что за диво!

— Я могла бы выкопать какой-нибудь побег для тебя. — Она кивнула на маленькие деревья на краю рощи. — Все эти ивы неприхотливее большинства других видов и разрастаются очень быстро.

Он кашлянул.

— Хорошо бы иметь голубую иву рядом с домом.

— Я пошлю тебе одну.

— Поверишь ли, я приобрел двадцатикомнатную итальянскую виллу рядом с особняком хозяина. Перед своими соседями я стал первым черным, который не носил униформы дворецкого.

— Ах, просто невероятно! — Она потянула его за рукав пиджака. — Позвольте представиться, белый дворецкий Билли Боб!

Тамберлайн засмеялся, его задумчивый взгляд сменился улыбкой.

— Он никогда не уполномочивал меня объяснять свои поступки. Они зачастую говорят сами за себя. Прости, поскольку в данном случае я перешагнул границы дозволенного и высказываю свое личное мнение.

— Спасибо.

— Он может стать агрессивным и даже своекорыстным по отношению к тебе, но он не тот, кого следует рассматривать в качестве твоего врага.

Она вздрогнула, сунула руки в карманы.

— Я знаю. Но он пытается решить мои проблемы за меня и рассматривает верность памяти Ричарда как нечто такое, с чем стоит разобраться.

— Отчаянное состояние его семьи никогда не позволяло ему выбирать между заботой и руководством. Для него это не просто невозделанная земля.

— Мы вместе разведали эти земли. Возможно, это одна из причин, почему я вернулась сюда. Пусть не думает, что может заботиться, руководить и игнорировать меня.

— А может, ты хочешь доказать себе, что не согласна ему подчиняться?

Лили замолчала, поражаясь его проницательности.

— Да, — выдавила она наконец.

Тамберлайн ушел, она вернулась к своей рассаде, но работать уже не могла. Через дорогу темнел лес, ограничивая пастбище. Артемас вернулся таким же непреклонным, как нарциссы и краснодневы вдоль дороги. Но и она была такой же. Она закрыла глаза на печаль и на смерть.

С другой стороны пастбища лес подходил так близко, что когда ветер дул оттуда, она могла бы услышать звуки тяжелых грузовиков и бульдозеров, пил и отбойных молотков. Артемас каждый день просыпался и засыпал в мечтах о Голубой Иве.

* * *

Он поставил фарфоровый чайник на грубый стол на верхнем этаже галереи, зажег сигарету и принялся изучать маленький, деликатный сосуд.

На прошлой неделе она продала его в магазине фарфора и хрусталя Свенсона — одного из элитных дилеров Атланты, за пять тысяч долларов. Артемас подозревал, что так оно и будет. Согласно сведениям, осмотрительно получаемым о ней в течение многих лет, выходило, что она уже продала весь свой фарфор и хрусталь. Но фарфор Коулбрука она не продавала никогда.

Чайник он выкупил.

Артемас понимал, как сильно она нуждается. Тяжко было осознавать, что она скорее продаст такую сентиментальную ценность чужим, чем попросит его о помощи. Он хотел быть частью ее жизни, и это желание постоянно мучило его.

Он прошел по большой, пустынной галерее с ее высокими потолками и книжными шкафами красного дерева и открыл стеклянную дверь на балкон. Плотно запахнув махровый халат, он вышел на гладкие каменные плиты, холодные и мокрые от росы. Под усеянным бриллиантовыми звездами небом он вдруг показался себе жалким и смешным среди этого обшарпанного интерьера, беспорядка, пыли, обломков материалов, рассеянных по этажам комнат и коридоров.

Он облокотился о балюстраду и посмотрел на расчищенную террасу далеко внизу. Сады спускались к большой, зеркальной поверхности озера. Когда-то там цвели розы, поддерживаемые деревянными решетками. Несколько оставшихся розовых и красных цветов в чащах, как писала ему юная Лили, наводили ее на мысли о леди в элегантных платьях.

Теперь террасы ожидали ее внимания. Он знал, что этого никогда не случится и что ему не следует медлить с наймом ландшафтных дизайнеров. Каждый день он только и делал, что думал о несбыточности своих желаний. Это безрассудство было сродни покупке чайника.

Он снова закурил. Красная точка вскоре растаяла, и ее невидимое тепло рассеялось в темноте.

* * *

Этого человека Хопвел не знал. Незнакомцы обычно приходили к его двери, чтобы продавать, просить или проповедовать все то, что он ненавидел. Хорошо одетые незнакомцы с кожаными портфелями, подъезжавшие на иномарках последней модели, были вдвойне подозрительны.

Хопвел соскользнул с крутящегося кресла перед телевизором. Злость — единственное, что заставляло его еще что-то делать. Он поспешно прошел через захламленную гостиную и открыл входную дверь.

Он не боялся ни призраков, ни чертей и тотчас поинтересовался причиной посещения.

— Мистер Эстес? — полувопросительно ответил мужчина. Привлекали его гладкие, блестящие волосы и ногти.

— Мне не нужно никакой страховки, — парировал Хопвел.

— Я не продаю. Я покупаю. — Человек шагнул ближе и улыбнулся, не открывая рта. — Покупаю ваше сотрудничество. В свою очередь, я гарантирую будущее вашему сыну.

Хопвел застыл как вкопанный:

— Кто вы?

— Я представляю одного из тех, кто действует из лучших побуждений. Одного из тех, кто может заверить, что он досрочно выйдет из тюрьмы в следующем году. Одного из тех, кто, позаботившись о его освобождении, даст ему шанс начать новую жизнь, такую, чтобы вы могли им гордиться.

— Конкретнее, пожалуйста. Чьи интересы вы представляете?

— Не имеет значения, мистер Эстес.

Человек вытащил кремовую визитную карточку и протянул ее Хопвелу. Тот прочел название юридической фирмы, которое ему ни о чем не говорило.

— Могу ли я войти? Всего на минуту. Не сомневаюсь, вы захотите выслушать меня ради вашего сына.

Ради Джо! О, Джо всегда был мерой его жизни и умерших желаний Дусии.

— Проходите.

Адвокат прошел в дом и присел на диван, пропахший сигарным дымом и потом. Хопвел выжидающе глядел на него. Открыв кожаный портфель, мужчина вытащил какие-то бумаги.

— Клиент, которого я представляю, сделает все возможное, чтобы обеспечить освобождение Джо в следующем году, ибо он стал примерным заключенным. Мой клиент все устроит с деньгами, работой, домом и значительными вложениями, если у Джо возникнут какие-нибудь, гм, будем говорить, трудности.