Голубая ива - Дебора Смит

Она сидела под холодным зимним небом на почерневшей зимней траве рядом с гранитным склепом. Она крепко обхватила колени, легкий ветерок распахнул ее куртку и продувал сквозь плотный свитер. Казалось, события последних двух лет были как дурной сон, но в памяти они всплывали такими же свежими, будто все это происходило вчера. Она обернулась на приглушенный шум мотора. Машина въехала на кладбищенский холмик и остановилась. Артемас!

Она вытерла рукой влажные глаза.

— Я заезжал на ферму. — Он бросился ей навстречу. — Мистер Эстес сказал, что ты рано закончила работу и зачем-то поехала в Атланту.

— Он беспокоится обо мне, как старый петух!

— Он обожает тебя. — Артемас протянул руки. — Почему ты приехала сюда одна, без меня?

— Я хотела поговорить со Стивеном и с Ричардом. Я будто бы брела по длинному туннелю, но теперь в конце его забрезжил свет. — И после паузы добавила: — Ты породил его.

— Я теперь всегда с тобой.

Она оказалась в его объятиях.

— Я хотела сказать что-нибудь Стивену, он ведь все чувствует, — прошептала она. У нее перехватило дыхание. — Я не хочу забывать его. Я никогда не приезжала сюда прежде, потому что боялась, что это убьет меня… Я нашла это внутри склепа. — Она скользнула рукой в карман пиджака и вытащила крохотного плюшевого медвежонка. — Это ты принес?

Он кивнул:

— На протяжении стольких лет эти маленькие символы неизменно связывали нас. Теперь они могут показаться примитивными и даже сентиментальными, но..

— Нет. Они значили для меня очень много, если не все, и по-прежнему остались такими.

— Я не могу вернуть тебе Стивена, но всегда с радостью вспоминаю о нем.

Она взяла его за руку, открыв железную дверь, потащила в помещение. Лили посадила крохотного медвежонка на пол, туда, где он сидел прежде, потом коснулась выгравированных на каменной плите букв имени своего сына.

— Ты всегда со мной, — прошептала она.

Затем так же коснулась имени Ричарда. Артемас нежно поцеловал ее макушку.

Они вышли из склепа, закрыв ворота. Он привлек ее к себе, и в этом объятии чувствовались печаль и взаимное уважение. Лили улыбнулась: пора возвращаться в Голубую Иву и начинать новый год.

* * *

Чистый розоватый рассвет озарил их спальню. Артемас нахмурился, ощутив рядом пустоту, и поднялся с кровати. Прошелся по комнатам, разыскивая ее. Повсюду стояла тишина. Холодный воздух. Пустые комнаты.

Он вернулся в спальню, посмотрел на кровать, как будто она могла за это время появиться, и негромко позвал. Тихий, холодный ветерок, пахнущий землей и солнцем, коснулся его лица.

Одна из дверей приоткрылась Розовато-голубое небо на горизонте сливалось с горами Пахнуло вечностью, и все вокруг ненадолго замерло.

Он вышел на балкон, бросил взгляд на озеро, на лес, разыскивая ее.

— Доброе утро, — донесся снизу голос Лили, мелодичный и звонкий, как колокольчик.

Он тотчас опустил глаза на зимний сад под балконом. Она стояла на коленях, босая, завернувшись в одеяло.

Лили только что посадила голубую иву. Крепкое маленькое деревце, изящное, поражающее своей необычайной красотой.

У Артемаса перехватило дыхание.

— Скоро весна. Я так много всего здесь посадила. В самых непредсказуемых местах.

Облокотившись на каменную балюстраду, он улыбнулся:

— Для начала ты выбрала превосходное место, любимая.

— На счастье, — ответила Лили, кивнув в сторону ивы. — Это будет самая замечательная ива, которую ты когда-либо видел. Мы с радостью станем наблюдать, как она растет.

— Каждый день, каждый год, каждое десятилетие. Она посажена именно там, где надо.

Лили, подняв голову, засмеялась и тотчас взбежала на балкон. Он протянул руки ей навстречу — грациозно, галантно, в предвкушении приятного развлечения.

— Это не просто какое-то там маленькое дерево, — протянула она, прежде чем поцеловать его.

Голубая ива — символ их надежды.