Богиня - Маргарет Пембертон

И она обрела недолгий покой в номере отеля «Савой».

Большие окна смотрели на гонимые ветром воды Темзы. К реке выходили сады, где Александр мог бегать и играть. Никто не знал о ее приезде. Ни одного назойливого репортера. Ни орды фотографов. Она могла без помех каждый день брать Александра на прогулку.

За три дня до того как она должна была ехать в Саутгемптон, чтобы подняться на борт «Куин Мэри», телефон в ее номере зазвонил. Валентина рассеянно ответила, предположив, что это скорее всего звонят из администрации отеля. Но при звуке мужского голоса с сильным акцентом, спросившего Валентину, ноги ее внезапно подкосились, и она рухнула на стул.

– Добро пожаловать в Лондон! – жизнерадостно приветствовал ее незнакомец. – Вам удалось сохранить свой приезд в тайне. Поздравляю.

Это оказался не Видал. Акцент Видала никогда ие был таким заметным. Однако на короткое, головокружительное мгновение…

– Кто говорит? – спросила Валентина, немного придя в себя и отдышавшись.

– Александр Корда. Я только сегодня случайно узнал, что вы в Лондоне, и то лишь потому, что обедал в «Савое». Я все еще здесь. Вы не согласитесь поужинать со мной?

– Нет. Спасибо за приглашение, но…

– Я понимаю, – тактично ответил Корда. – Я знаю, что вы недавно овдовели. Примите мои искренние соболезнования. И все-таки мы поужинаем. Поговорим о ваших картинах, планах на будущее. Приятно проведем время.

Прошло два месяца со дня смерти Паулоса. Два месяца после разлуки с Эванджелиной. С тех пор Валентина разговаривала лишь с горничными, официантами, посыльными и четырехлетним мальчиком.

– Мы встретимся пораньше, – предложил Александр Корда. – Жду вас в американском баре в семь.

Корда был известнейшим режиссером. Вечер в его обществе обещает быть интересным. Когда-нибудь все равно придется нарушить свое добровольное затворничество.

– Спасибо, мистер Корда, буду очень рада.

Она позвонила горничной и попросила посидеть с Александром на случай, если тот проснется и испугается, не найдя ее рядом. Корда был венгром, и Валентина против воли начала гадать, есть ли какое-нибудь сходство между ним и Видалом. С тех пор, как она похоронила Паулоса, на губах Валентины впервые появилось нечто вроде улыбки. На свете просто нет другого такого, как Видал. Он один-единственный.

Валентина посмотрела на большую двуспальную кровать, где мирно спал мальчик. Нет, все-таки есть еще один. Его сын.

Она нахмурилась. Когда они вернутся в Америку, нужно держаться подальше от Голливуда. Один взгляд на Александра, и Видал немедленно поймет, кто отец ребенка.

Александр Корда даже отдаленно не напоминал Видала: седые волосы, приземистая фигура, очки с толстыми стеклами в роговой оправе.

– Я счастлив видеть вас! – воскликнул он, поднося ее руку к губам и целуя с искренним почтением. – Вы волшебница, принесшая на экран неповторимое очарование.

– Но я больше четырех лет не снимаюсь, мистер Корда.

– Пожалуйста, зовите меня Алексом, – поправил тот, мгновенно поняв, почему его земляк и друг Видал Ракоши так стремился снимать именно эту женщину, забыв об остальных звездах.

Ее красота была необычной, трагической, неодолимо притягательной. Алекс отметил простоту черного платья для коктейлей и вспомнил, что Валентина овдовела всего два месяца назад. Платье было приталенным, с длинными рукавами и высоким воротником. Никаких драгоценностей, кроме обручального кольца. Однако пока они шли от бара в роскошный, освещенный хрустальными люстрами ресторан «Ривер», головы всех присутствующих поворачивались в их сторону, и за ними шлейфом стелился восхищенно-любопытный шепоток.

– Боюсь, пригласив вас на ужин, я невольно нарушил ваше уединение, – заметил Алекс, когда метрдотель, почтительно кланяясь, усадил их за лучший столик. – Завтра новость о том, что вы в Лондоне, появится во всех газетах.

Валентина улыбнулась, и в крови у Алекса вспыхнул огонь. Да, в ней сокрыто нечто гораздо более ценное, чем просто красота – неподдельное тепло и способность к сопереживанию, глубина чувств, и Корда интуитивно понял, что перед ним женщина, которая может слушать так же хорошо, как и говорить. Давать так же щедро, как и брать. Женщина, которую окружающие интересуют куда больше ее самой.

– Это не важно, – отмахнулась Валентина, когда официант протянул им переплетенное в кожу меню. – Все равно кто-нибудь рано или поздно обязательно обнаружил бы, что я здесь.

– И вы останетесь в Лондоне?

– Нет. Через три дня я уезжаю в Америку.

Алекс отложил меню и наклонился вперед, сцепив руки на столе.

– Нет, нет и нет! – воскликнул он с настойчивостью, мгновенно напомнившей ей о Видале. – Именно об этом я и хотел с вами побеседовать. Я готовлюсь снять фильм. Самый дорогой и смелый за всю мою карьеру. «Багдадский вор». К сожалению, в нем нет главной женской роли, но я хочу сейчас поговорить о картине, которую мы могли бы сделать вместе!

Валентина покачала головой. Алекс недоуменно нахмурился.

– Надеюсь, вы не решили навсегда уйти из кино?

– Нет. Теперь, когда Паулос умер, я хочу работать. Должна работать, иначе слишком много времени остается для мыслей и воспоминаний.

Алекс понимающе кивнул.

– Тогда вы просто обязаны работать здесь, в Лондоне.

– Нет. Скоро начнется война, Алекс. Я не могу оставаться в Англии.

– Однако фильмы все равно будут снимать, – яростно убеждал ее Алекс. – Фильмы, которые должны поднять патриотический дух страны, убедить народ в неизбежности победы.

Валентина снова покачала головой.

– Мне очень жаль, Алекс. Я бы очень хотела работать с вами, но нужно думать о ребенке. Здесь небезопасно.

Алекс откинулся на спинку стула. Он совершенно забыл о ее сыне.

– Возможно, – сказал он, потянувшись к меню, – если война не начнется, вы вернетесь.

– Если вы все еще будете согласны снимать меня, обязательно.

Лицо Алекса тотчас просветлело.

– Мы прекрасно сработаемся, Валентина! И сделаем потрясающие фильмы! Достойные соперничать с теми, которые ставил Ракоши.

– Конечно, – спокойно ответила она, но тут же сменила тему. – Я начну с икры, Алекс, а потом, вероятно, блинчики «Версаль».

Алекс кивнул и сделал заказ. Возможно, все к лучшему. Мерль Оберон, его невеста, вряд ли будет довольна, узнав, что он собирается ставить фильм с Валентиной, а не с ней в главной роли. Время работает на него. Он встретился с Валентиной. Она согласилась с ним работать. Необходимо отыскать достойный ее сценарий. Он будет снимать его в цвете, хотя в Англии технология цветного кино пока была дорогой и слишком трудоемкой. Так что пусть все останется как есть. Пока.

Официант принес закуски, и Алекс широко улыбнулся.