Тайная наследница - Люк Девениш

Почерк был красивый, каллиграфический, тот же, что и на фотографии. Это была рука Маргарет.

Ида очень гордилась собой. Ее пытливый ум быстро во всем разобрался. Впрочем, оставалось еще несколько вопросов, и это немного ее беспокоило. Не потому ли ее слова не убедили Сэмюеля?

Во-первых. Зачем Сэмюель ездил в Константин-холл и что Маргарет писала под его диктовку?

Во-вторых. Почему Матильда покончила жизнь самоубийством? Если она не отправляла сестру в лечебницу с помощью обмана, то и о чувстве вины не может быть и речи.

В-третьих. Как можно так сильно влюбиться в человека, который постоянно лжет?

— О, это была чудесная свадьба, — произнесла Ида на следующий день, поправляя постельное белье на кровати Агги, — несмотря на то что февраль — несчастливый месяц для тех, кто вступает в брак.

— Очередные бабушкины сказки, — засопела Агги.

У нее был летний грипп, и она была прикована к постели.

— Да неужто? — удивленно произнесла Ида. — Ты действительно не веришь во все это? Не нужно меня обманывать.

Агги попыталась сесть повыше, опираясь на подушки, однако боль в спине усилилась, и женщина поморщилась.

— Ну почему тебе не лежится? — пожурила подругу Ида. — Нужно сохранять покой!

Агги подчинилась и безвольно опустилась на простыню.

— Расскажи о свадьбе, — превозмогая боль, попросила она.

Ида знала, что у подруги болит горло и поэтому она может говорить только шепотом.

— Как прошло венчание?

Ида задумалась.

— Один из гостей грохнулся замертво, стоило мистеру Сэмюелю произнести: «Клянусь». Сразу же после этого загорелась фата нашей хозяйки. Не успели мы ее потушить, как мистер Баркер впал в хандру и заявил, что уходит, чтобы повеситься.

Ида взглянула на хмурое лицо подруги, ожидая, что же она на это скажет.

— Очень хорошо, — произнесла Агги.

— Наша хозяйка выглядела очень счастливой. — На этот раз Ида сказала то, что думала.

Ее сердце сжалось в груди.

— Ты в этом уверена? — спросила с нажимом Агги.

— Уверена. А почему она не может быть счастлива?

— Я такого не говорила, — сказала Агги.

— Нет, говорила, — возразила Ида, скрестив руки на груди, — если не сегодня, то вчера и позавчера. Разве не напрасно ты в это вмешивалась и тревожилась за нашу хозяйку? Она сама о себе прекрасно позаботится. Леди вполне отдает себе отчет в своих действиях. Возможно, она вообще совершенно здорова.

Ида всем своим видом выражала теперь порицание. Воцарилась тягостная тишина, чего не случалось уже несколько недель.

— Ну, ты высказалась, и что? — резким тоном произнесла Ида.

— А мистер Скьюс был в церкви? — сменила тему разговора Агги.

— Разве разговор не окончен? — спросила Ида.

— Так он был там?

Агги потянулась за стаканом воды, стоящим на прикроватном столике, но не удержала его, и стакан, разбрызгивая воду, упал на пол.

— Его там не было, — ответила Ида.

Не обращая внимания на лужицу, она подняла стакан. Он не треснул. Она налила в него немного воды и протянула Агги. Ее подруга пила с трудом. По выражению ее лица было понятно, что ей больно глотать.

— В чем дело? — наблюдая за ней, спросила Ида. — Выбрось это из головы. Я понимаю, что хозяйке не следовало тебя бить, но ты слишком уж одержима всем этим. Теперь они женаты, и тебе нужно обо всем забыть.

Ида постаралась заглушить собственное отчаяние. Она знала, что готова на все, лишь бы снова поцеловать Сэмюеля.

— Я смогу о них позаботиться, раз ты сдалась.

— Оставь меня в покое, Ида. Я очень плохо себя чувствую, — произнесла Агги.

Она с трудом поставила стакан на место. Было видно, что ее руки ослабели.

— Я надеюсь, что разум вернется к тебе, как только ты поправишься, — сказала Ида, направляясь к двери.

— Ида… — вырвалось у Агги.

Но девушка уже захлопнула дверь, оставив подругу наедине с болезнью.

Держа в руках стопку сложенного постельного белья, Ида поднялась по господской лестнице на второй этаж и направлялась в западное крыло, но замерла на последней ступеньке, услышав голос хозяйки, которую про себя называла уже не Матильдой, а Маргарет:

— Он женился на мне… Ты не можешь выйти за него замуж, дорогая. Ты мертва.

Ида приблизилась к двери хозяйской спальни. Маргарет была внутри. Ида заранее перенесла туда из китайской комнаты все ее вещи.

— В этих комнатах полным-полно укромных местечек, — произнесла за дверью Маргарет, — а письма ты прятала не для того, чтобы их находила я, они предназначались кому-то другому. Ты хотела, чтобы их обнаружил Сэмюель? Именно поэтому ты так упорно оставляла их на видном месте?

Посмотрев по сторонам, Ида убедилась, что в коридоре никого нет. Ей хотелось услышать голос собеседника.

Взявшись за дверную ручку, девушка повернула ее. Спустя секунду она очутилась внутри, оставив дверь приоткрытой.

— Извините, мисс.

Маргарет лежала одна на большой кровати под балдахином. Прежде тут спал ее отец, а теперь это ложе принадлежало ей и… ее мужу.

— Я решила на всякий случай заглянуть, — сказала Ида, которой не давали покоя мысли о предстоящей первой брачной ночи. — Вам удобно, мисс?

Маргарет пробежала пальцами по прохладной простыне.

— Как только придет мой муж, я восторжествую над сестрой, — прошептала она.

— Да, мисс, — произнесла Ида.

— Что его задержало, как ты думаешь? Не могла же я так быстро ему надоесть?

— Что вы, мисс! — ответила Ида.

Она и сама хотела бы знать, что помешало Сэмюелю прийти. Может, он так устал, что уснул в прежней спальне? Или же он вспоминает ночной поцелуй на лестнице так же часто, как сама Ида, вновь и вновь переживая эти мгновения?

— Быть может, вы хотите подкрепиться? — спросила служанка.

Маргарет слезла с широкой кровати и принялась осматривать вещицы, которые Ида расставила по комнате в надежде доставить удовольствие Сэмюелю. Свечи заливали стены спальни мягким светом. Предметы отбрасывали загадочные тени, прячущиеся по углам комнаты. От глубоких тарелок с сушеными лепестками розы поднимался чудесный аромат. Шампанское дожидалось, когда его откупорят и разопьют. Рядом стоял поднос со всевозможными лакомствами. Все было расставлено с большой любовью.

Наблюдая за Маргарет, Ида полной грудью вдыхала экзотические запахи. Пахло помадой для волос, которой пользовался Сэмюель, а еще его любимым одеколоном.