Милая мятежница - Констанс Холл

Покончив со ступеньками, Ларк исследовала стыки между булыжниками, но тоже ничего не обнаружила.

Девушка совсем уже было потеряла надежду найти что-либо, но, поднимаясь с корточек, в свете факела заметила, что один камень в кладке у самой двери выдается чуть больше остальных. Она нажала на него, и камень выпал из гнезда. Под ним было крохотное овальное пространство тайника. Сунув туда руку, Ларк нащупала гладкий металлический предмет. Ключ!

В пустынном дворе эхом отозвались шаги возвращавшихся стражников. Дрожащими руками Ларк вставила ключ в замочную скважину и, отперев дверь, вошла в мастерскую.

В кузне Стоука пахло металлической окалиной и дымом. Девушка высекла огнивом сноп искр, подложила комочек трута, раздула огонь и зажгла свечу. Подняв ее над головой, она оглядела помещение. Вдоль одной из стен стоял длинный рабочий верстак. Над ним, на деревянных стеллажах, были разложены в образцовом порядке инструменты для работы по металлу. На верстаке лежали металлические бруски, мотки с проволокой, стояли горшочки с воском. В центре комнаты находилось горнило с большими мехами и стояло несколько наковален. Гончарное ремесло было Ларк знакомо, и она сразу направилась к печурке.

Дверь в кузню с грохотом распахнулась.

Девушка вздрогнула и выронила свечу. Однако за мгновение до того, как она погасла, Ларк заметила, как полыхнули яростью глаза Стоука.

— Какого черта ты здесь делаешь? — гаркнул он.

Ларк попятилась.

— Я п-просто сгорала от любопытства: все хотела узнать, чем ты здесь занимаешься.

— Ну и как — теперь узнала?

Стоук схватил Ларк за руку и потащил за собой к выходу. Он долго возился с замком: все никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Она высвободилась, сама заперла дверь и протянула ключ Стоуку.

— Ты мне подсыпала снотворного, не так ли?

— Как выяснилось, мало. Хотелось бы знать, что тебя разбудило?

В это мгновение Стоуком вновь овладели оцепенение и сонливость, и ему пришлось опереться рукой о дверь кузни.

— На меня эти порошки не действуют. Как только ты вышла из спальни, я уже знал, в чем дело, и двинулся за тобой.

Что бы ни говорил Стоук, на ногах он держался не слишком твердо, и Ларк поспешила ему на помощь, но Стоук оттолкнул ее руку.

— Как ты нашла ключ?

— Случайно. Ты изобрел отличный тайник, который почти невозможно обнаружить.

— Как выяснилось, возможно. От любопытных женщин ничего не скроешь.

Стоук, словно клещами, стиснул ее руку и двинулся к жилым покоям, временами все-таки опираясь на плечо Ларк. При этом он заплетающимся языком продолжал упрекать ее:

— Тебя надо на ночь приковывать к постели цепями. Впредь я так и буду поступать. И уж конечно, не стану больше брать вина из твоих рук.

— Я только хотела…

— Знаю, что ты хотела.

— Прошу тебя, не злись. Я просто хотела осмотреть мастерскую, где ты проводишь столько времени. Мне ведь известно, что ты боишься огня. Как же ты работаешь в кузне с горячим металлом? Чтобы холодная сталь превратилась в расплавленную лаву, нужно бог знает сколько дров и угля!

— Я постоянно борюсь со своими страхами. И работа мне в этом помогает. Как только металл начинает плавиться и становится мягким и податливым, я напрочь забываю про огонь.

— А зачем тебе печь для обжига глины? Ты же не горшечник?

— Если ты задашь мне хотя бы еще один вопрос, я так тебя отшлепаю, что ты месяц сидеть не сможешь!

Ларк поняла, что Стоук не шутит, и решила помолчать, но не удержалась:

— Я никому не скажу о том, что увидела у тебя в кузне. Даю слово.

— Конечно, не скажешь. Есть одно средство, которое заставит тебя молчать.

— Это какое же? — спросила Ларк, когда Стоук втолкнул ее в зал и захлопнул за собой дверь.

Он остановился у двери и смерил ее пристальным взглядом.

— Есть одно. На мой взгляд, самое надежное. Мы с тобой поженимся.

— Поженимся?! — Ларк произнесла это слово так громко, что оно эхом отозвалось под сводами. — Но я никогда не выйду замуж за человека, который мне не доверяет! — Она едва сдержалась, чтобы не добавить «и не любит», но поняла: затевать со Стоуком разговор о любви бессмысленно. — Уж лучше я останусь твоей пленницей.

— Скоро сюда приедет Уильям и потребует, чтобы я отпустил тебя. Я, разумеется, не сделаю этого, и тогда между нами начнется война. Так что уж лучше тебе выйти за меня — во избежание кровопролития.

Стоук прижал ее к себе с такой силой, что она чуть не задохнулась.

— Я не выйду за тебя, — повторила Ларк.

— Выйдешь. Сегодня же утром.

— Ты не заставишь меня! Я не дам согласия.

— Я найду средство, чтобы принудить тебя к согласию.

Стоук наклонился и крепко поцеловал ее в губы. У Ларк закружилась голова, и она потеряла способность здраво рассуждать. Стоук знал, что Ларк хочет его, и вовсю этим пользовался. Ей же оставалось только молить Бога и всех святых, чтобы они помогли ей преодолеть эту греховную страсть.

— Я согласна, — пробормотала Ларк так тихо, что отцу Амори пришлось подойти к ней ближе.

Стоук наблюдал за происходящим, нетерпеливо постукивая каблуком о каменный пол часовни.

Ларк устремила взгляд на алтарь. Ее преследовало гадкое ощущение, что она присутствует не на торжественном обряде венчания, а на собственных похоронах. В немалой степени этому способствовала и погода. Стихия разыгралась не на шутку, и за окнами лил проливной дождь, сопровождавшийся порывами шквального ветра. В часовне же царила гнетущая тишина, время от времени нарушаемая приглушенными раскатами грома. На венчании присутствовали лишь Роуленд, Варик и Далия. Они стояли позади Стоука. По распоряжению хозяина замка больше никого в часовню не допустили.

Ларк почувствовала, как сильные пальцы Стоука сомкнулись вокруг ее пальцев, и вздохнула. Его прикосновение никак нельзя было назвать ласковым. Скорее это был жест собственника, желающего оставить ее при себе любой ценой. И не потому, что любил, а потому, что она побывала у него в мастерской, выведала кое-какие секреты и, кроме того, ублажала его в постели. И Ларк ничего не могла с этим поделать, поскольку Стоук, чтобы удержать ее, готов был развязать войну с ее отцом.

И потом — хотя Ларк и отгоняла от себя эту мысль — могло статься, что она и впрямь забеременела, как ей на то намекала Далия. Она не смогла бы поднять глаз на отца, если бы у нее родился внебрачный ребенок.

Пока девушка предавалась этим невеселым мыслям, отец Амори закончил службу. Стоук помог Ларк подняться с колен, заключил ее в объятия и поцеловал. Ларк равнодушно ответила на его поцелуй. Перед ее мысленным взором предстали долгие, не согретые взаимным чувством годы, которые ей предстояло провести с этим человеком.