В ловушке - Вера Холлинс

потолка, которые обеспечивали достаточно света, чтобы компенсировать все темные тона в комнате. Темная мебель, темно-синие стены, черная боксерская груша, черная книжная полка, занимающая всю стену, темные простыни — все это увенчано черным ковром с рисунком черепа.

Это вполне соответствовало моему настроению в тот момент.

— Ты не задержалась долго в субботу утром, поэтому мы не смогли поговорить, — сказала Сара, пересаживаясь напротив меня на кровать Мел. — Что-то случилось с Блейком в пятницу вечером?

Я рассказала им о том, что произошло после того, как мы ушли с трассы, за исключением отдельных частей, чувствуя постоянную боль в груди. Я смогла увидеть ту часть Блейка, о которой никогда не подозревала, и теперь это было просто воспоминание, которое заставляло меня плакать.

Глаза Мел выпучились.

— Вы в итоге поцеловались?

Я опустила взгляд.

— Да.

Ей не нужно было ничего говорить, потому что ее лицо было достаточно ясным сообщением, что она этого не одобряет.

— И как? — Спросила Сара.

Румянец залил мои щеки.

— Он действительно знает, что делает.

Мелисса фыркнула, играя с подушкой на диване.

— Конечно, он знает. Этот парень — ходячая проститутка.

Сара нахмурилась:

— Это бесполезно, Мел.

— О, простите мою ошибку. Он не ходячая проститутка — он ходячая проститутка-придурок. — Я ковыряла ногти, не в силах смотреть на нее, пока она говорила. — Тебе следовало пнуть его по яйцам и пригрозить кастрацией, если он когда-нибудь снова к тебе приблизится, а не целовать его.

Сара снова нахмурилась на нее.

— Оставь все как есть и попытайся понять ее. Она не может ничего поделать со своими чувствами. И, судя по всему, он тоже не может ничего поделать со своими чувствами, а это что-то значит, верно? Он бы не повел ее в свое любимое место, если бы ненавидел ее.

Мел поморщилась.

— Да, но это не меняет того факта, что он издевался над ней целую вечность. Как будто я не понимаю, что у него могут быть к ней чувства, что очень кстати извращенно, но это не дает ему права вести себя так, будто он не был полным придурком с самого начала.

— И я это прекрасно знаю, — сказала я ей. — Но я не ты.

Она лениво ткнула подушку.

— Я знаю. Извини. Я просто не хочу, чтобы он причинил тебе боль.

— Что случилось после поцелуя? — Спросила Сара.

— Ничего. Он привез меня сюда, и все. — Я предпочла не упоминать о нашем споре.

Мел наклонила голову набок.

— Так вы теперь в хороших отношениях или как?

Я глубоко вздохнула, когда меня накрыла новая волна боли. Преданное выражение его лица и ненависть в его глазах продолжали терзать мой разум, усиливая мое сожаление. Мне хотелось плакать, но я должна была сдержаться.

— Не совсем.

— Почему нет?

Я не могла сказать им, что не так, потому что мне пришлось бы раскрыть прошлое Блейка и его намерение отомстить своим похитителям.

— Мы просто не…

— Ты хочешь быть с ним? — Спросила Сара.

— Нет.

Мел начала хлопать.

— Кто-нибудь, дайте этой девушке Оскар! Эта игра — такая настоящая! — Она вытерла несуществующие слезы с лица, притворно рыдая.

Взглянув в сторону, я схватила подушку и бросила в нее.

— Заткнись.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, потому что я тоже не была уверена, смогу ли я быть с Хейденом, — сказала Сара. — Я боялась, что он причинит мне еще больше боли, поэтому я пыталась подавить свои чувства, пока не смогла больше этого делать. Я решила рискнуть и дать нам шанс. Всегда есть шанс, что Блейк причинит тебе боль, да, но также есть шанс, что он сделает тебя самой счастливой на свете.

Я просто кивнула, потому что этот разговор в любом случае был бессмысленным. Я сделала еще один глубокий вдох, чтобы притупить боль в груди, и сжала руки.

— В любом случае, я хотела вам кое-что сказать.

— Ты говоришь так, будто хочешь сказать, что у тебя есть муж и двое детей, — сказала Мел. Ее глаза резко расширились. — Есть?

Я показала ей язык.

— Ты ошибаешься. У меня три мужа и десять детей.

— Ого. У тебя там ферма, — ответила она, и мы расхохотались.

— Ну и что? Что ты хотела нам сказать? — Спросила Сара.

Я уставилась на свои влажные руки, думая о том, как правильно раскрыть эту уязвимую часть себя. Я наконец-то была готова, но мое лицо уже было красным как свекла.

— Пожалуйста, не судите меня.

На лице Сары отразилось беспокойство.

— Мы не собираемся судить тебя, Джесс. Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все.

— Да, девочка, — добавила Мелисса. — Ты можешь рассчитывать на нашу поддержку 24/7. Мы твои личные супергерои.

Я глубоко вздохнула.

— Вы же знаете, что я хожу к психотерапевту из-за проблем со своим телом. Ну, есть кое-что, о чем я вам раньше не говорила. Я… — Я прикусила щеку. — Возможно, я время от времени специально вызываю у себя рвоту. — Я подняла глаза, чтобы посмотреть на них, совершенно настороженно ожидая их реакции.

Глаза Сары были широко раскрыты.

— О нет, Джесс. Как… Зачем? Когда это началось?

Я облизнула губы.

— В восьмом классе. Моя старая любовь приставала ко мне из-за моего веса, и в тот момент, после многих неудачных диет, единственным моим ответом была рвота. — Я подергала нитку на джинсах. — Мама немедленно отправила меня к психотерапевту, и мне удалось немного улучшить свою плохую самооценку, но я всегда боролась с этим. Я вызывала у себя рвоту, когда становилось совсем тяжело, как около трех недель назад. Это был последний раз, когда я это делала.

— Джесс, — прошептала Сара, коснувшись рукой моего плеча. Я накрыла ее руку своей и благодарно улыбнулась.

Мел сползла с дивана и вскочила рядом со мной на кровать.

— Иди сюда. — Она крепко обняла меня. — Зачем ты так с собой поступаешь? Я не говорю, что тебе нужно похудеть, но если ты действительно хочешь стать стройнее, почему бы тебе не заняться спортом? Вызывать искусственно рвоту очень вредно для здоровья.

Я наклонилась, чтобы посмотреть на нее.

— Я знаю. Я правда так думаю. Думаю, давление было слишком сильным для меня, и это был простой способ с ним справиться. Но упражнения… я пробовала, но так и не добилась никакого прогресса, и это было тяжело. Может быть, однажды я попробую снова и смогу придерживаться этого. С другой стороны, я хочу любить себя такой, какая я есть, с более тонкой талией или нет.

— Ты права, потому что килограммы приходят и уходят, но важно то, что внутри тебя, — сказала мне