После поцелуя - Карен Рэнни

Маргарет уже проснулась и сидела в постели. Услышав слова Элизабет, она повернулась и улыбнулась мужу с сестрой.

– Я пришла, чтобы стать тебе сиделкой и подругой, – сообщила Элизабет.

– Я еще не говорил тебе, насколько самонадеянна моя сестра? – спросил Хоторн у Маргарет.

Элизабет нахмурилась, а затем с приветливой улыбкой посмотрела на Монтрейна.

– Приличными темами обсуждения во время визитов считаются погода и чьи-то помолвки, – проговорила девушка. – Но я только что прочитала очень интересный роман, – прошептала она, обращаясь к жене брата. – И еще мне очень хочется узнать, как вы с Майклом познакомились.

Хоторн посмотрел на жену, несколько мгновений она выдерживала его взгляд, а потом отвернулась.

И вдруг ему пришла мысль, поразившая его, словно молния: «Я не могу жить без нее». Как странно, что в это мгновение он вспомнил слова отца. Или, возможно, начал понимать, насколько глубока была любовь его отца к одной женщине.

Хоторну захотелось прогнать сестру, заключить жену в объятия и объяснить ей, почему он не может говорить, почему дыхание так внезапно замерло у него в груди. Желание поступить именно так было невероятно сильным, но присутствие сестры мешало Майклу.

– Мы вполне обойдемся и без тебя, Майкл, – заявила Элизабет, ласково, но настойчиво выталкивая его из комнаты. – Маргарет нужна подруга, и я готова занять ее место.

Лишь выражение лица Маргарет заставило Монтрейна подчиниться. Казалось, жена очень заинтересовалась словами его сестры.

Хоторн спустился вниз на несколько ступенек, а затем остановился и изумленно оглянулся на дверь спальни. Женский смех редко звучал в этом доме. Странно, но очень приятно было слышать его.

Спустившись наконец вниз, граф долго стоял в холле, глядя на потолок и думая о том, что он окончательно стал глупцом. Ради Маргарет, ради ее любви он с готовностью распрощался со своими поместьями. Сила собственных чувств поражала его.

Он обязан обеспечить ее безопасность. Хоторн отправил Смайтона навести справки о странной карете, запряженной четверкой лошадей, но никто из соседей ничего не знал и не видел. Роберта в Лондоне не было – наверняка его отъезд был каким-то образом связан с кириллическим шифром, а с кем-то другим Монтрейн не хотел обсуждать покушение на жизнь жены.

Из предосторожности Хоторн уничтожил все свои заметки, касающиеся расшифровок и взломов кодов, особенно те, которыми он занимался в последнее время. Если что, был уверен Монтрейн, память его не подведет.

Он по мере возможности сократил свою деятельность, предпочитая оставаться рядом с Маргарет. Охранять покой жены стало для графа Монтрейна самым важным делом.

Но в биографии Маргарет не было темных пятен, не было эпизодов, которые могли вызвать чье-то недовольство. Она вела простой, чуть ли не затворнический образ жизни. Если, конечно, не считать того факта, что однажды несколько месяцев назад она оказалась на темной террасе.

Единственной тайной Маргарет было любопытство, в котором она с легкостью призналась. «Порой мне казалось вызывающим читать записки Августина», – говорила она ему.

Граф Монтрейн открыл ящик стола и положил туда заметки, которые сделал, читая одну из книг. Он начал снова читать «Записки». Уже почти не обращая внимания на содержание книги, Хоторн проглядывал чьи-то пометки на полях и в началах глав, делал кое-какие добавления к ним, заполнив почти все поля книги.

Пробежав глазами столбцы цифр и букв, Хоторн заметил в них некий порядок. Код? Едва ли это возможно. Скорее всего это печатник оставлял в книге какие-то пометки для переплетчика.

И все же книги часто использовались для передачи зашифрованных сообщений. Обычно этот способ применялся для того, чтобы с помощью определенных цифр находить нужные слова в строчках и абзацах. Если записать их, можно составить предложение. Не самая надежная система шифровки.

Черт, слишком он торопится! Монтрейн постарался взять себя в руки и принялся за работу, полностью погрузившись в обдумывание открывавшихся перед ним возможностей.