Список холостяков - Джейн Фэйзер

Однако сейчас ему надо сконцентрироваться на том, как свести к минимуму нанесенный его репутации ущерб. Если он будет сходить с ума от злости на Констанцию, это ему не поможет. Когда он доберется до нее, тогда и сведет с ней счеты. Но в данный момент он должен рассуждать трезво.

Макс завел машину, сел за руль и отправился на Манчестер-сквер, где припарковался на дальней стороне площади напротив дома Дунканов. Огромный дуб, покрытый густой листвой, скрывал его машину от случайного постороннего взгляда, сам же он оказался в превосходной позиции, чтобы видеть всех, кто входит и выходит из дома номер десять.

Он видел, как лорд Дункан уехал в своей карете вскоре после часу дня, и было уже почти два, когда наемный экипаж доставил Констанцию к дверям ее дома. К этому моменту Энсор уже дошел до белого каления. Дождь наконец прекратился, но его куртка промокла насквозь, а вода капала с намокшей брезентовой крыши, попадая ему прямо за воротник.

Он вышел из машины и зашагал через площадь, ступая прямо в лужи своими начищенными до блеска ботинками. Поднявшись по ступенькам, он позвонил, на этот раз не снимая пальца с кнопки звонка до тех пор, пока дверь не отворили.

— Мистер Энсор.

Дженкинс подозрительно посмотрел на него и на его палец, все еще продолжавший давить на кнопку.

— Я видел, как мисс Дункан подъехала несколько минут назад, — коротко сказал Макс и, не дожидаясь приглашения, прошел мимо Дженкинса в холл. — Где она?

— Она обедает, сэр.

Дженкинс бросил невольный взгляд на дверь в малую столовую, которой девушки пользовались, когда были одни.

— В таком случае она не станет возражать, если я ее побеспокою.

Макс кивнул дворецкому и направился к двери. Дженкинс, сбитый с толку, поспешил за ним, бормоча ему вслед какие-то возражения.

Макс распахнул дверь и остановился на пороге. Три сестры уставились на него, слишком ошеломленные его внезапным появлением, чтобы хоть как-то на него отреагировать.

— Констанция, мне нужно с тобой поговорить, — заявил он. — А вы двое оставьте нас, пожалуйста.

— Но мы обедаем, — возразила Пруденс. — Вы не можете вышвырнуть нас из нашей собственной столовой.

— На самом деле, Пруденс, могу и сделаю это. А теперь вы и Честити выйдите, пожалуйста.

Слово «пожалуйста» никак не смягчило его приказного тона.

Констанция встала:

— Нет нужды беспокоить моих сестер. Мы перейдем в гостиную, там никого нет.

Она прошла мимо него, не поднимая глаз. Ей показалось, что от него так пышет жаром, что если дотронуться, то можно обжечься. Сердце бешено колотилось у нее в груди, а ладони внезапно сделались влажными. Констанция не посмотрела и на сестер, зная, что если они догадаются, в каком она состоянии, то станут настаивать на том, чтобы присутствовать при разговоре.

Макс последовал за ней, предоставив Дженкинсу закрыть дверь в столовую.

— Сейчас польются реки крови. — Пруденс приподнялась было со стула, но потом снова села. — Но боюсь, мы там будем лишними.

— Мы вытрем кровь потом, — произнесла Честити со спокойствием, удивившим сестру. Глядя на Пруденс, она улыбнулась. — Не волнуйся, Пру. Это должно произойти, если Макс и Кон собираются наконец признать, что любят друг друга.

— На прошлой неделе я, может быть, и согласилась бы с тобой, — сказала Пруденс. — Но мне кажется, что все зашло слишком далеко. Кон всерьез пригрозила ему, что его выдворят с собрания силой. И это при людях!

— О, я настроена не так пессимистично, — заявила Честити, отрезая себе кусочек лимонного пирога. — Они оба горячие, темпераментные люди, и они будут ненавидеть друг друга с такой же страстью, с которой любят. И так будет всегда. Так что давай пока надеяться, что они перебьют не слишком много тарелок, по крайней мере не из тех, которые представляют фамильную ценность.

— Ты такая оптимистка! — Пруденс покачала головой и тоже взяла себе кусок пирога.

Констанция быстро пересекла гостиную и подсознательно остановилась там, где чувствовала себя спокойнее всего, — спиной к камину. Макс остался у двери, прислонившись к ней спиной, словно для того, чтобы не дать кому-нибудь помешать им. Несколько мгновений они молча разглядывали друг друга.

— Если ты хочешь начать с извинения, я слушаю, — сказал он наконец и сам удивился мягкости своего тона.

Он никак не соответствовал тому состоянию, в котором Макс в данный момент находился.

— Да ты, похоже, живешь в мире фантазий! — воскликнула Констанция. — Ты хочешь, чтобы я извинялась. За что? Я просто разоблачила тебя, показала, кто ты есть на самом деле. Обманщик, шпион, бесчестный…

— Хватит, — заявил Энсор, слегка повысив голос и направляясь к ней. — С меня хватит ваших оскорблений, мисс Дункан. Еще одно, и я не отвечаю за последствия.

— Типично мужской ответ, — насмешливо заметила Констанция. — Лучший аргумент — это угроза применить насилие.

Она произнесла это с уверенностью, которой вовсе не чувствовала в тот момент. Ей казалось, что за последние две минуты Макс стал выше и шире в плечах.

Макс резко втянул в себя воздух. Он не собирался играть в эту игру, но он не уступит ей, если дело дойдет до жестокой схватки. Он повернулся и сел на подлокотник дивана, лениво похлопывая перчатками по ладони.

— Ты извинишься, Констанция, и в следующем номере своей газеты ты опубликуешь опровержение, — объявил он. — Если ты этого не сделаешь, то всем станет известно, что за «Леди Мейфэра» стоишь ты и твои сестры.

— Ты это сделаешь? — недоверчиво уставилась на него Констанция.

— Если ты меня к этому вынудишь. Не забывай, что первой удар нанесла ты.

— Потому что ты использовал меня, — с ожесточением произнесла она вполголоса. — Ты притворился, будто я тебе нравлюсь… будто у нас есть что-то общее, и все это время ты лишь использовал меня для того, чтобы выведать побольше о нашем союзе. Я слышала это собственными ушами. Я слышала, что ты говорил премьер-министру: «Я видел этих женщин в действии… Я буду держать вас в курсе событий».

Макс поморщился, вспомнив свои слова. Но он не собирался уступать ей.

— Подожди минуту. Я не притворялся…

— Нет, это ты подожди, — прервала она его. — Попробуй это отрицать. Попробуй отрицать, что ты это говорил.

— Ты вырываешь слова из контекста.

Констанция рассмеялась:

— О, типичная увертка политика. Когда вас прижимают к стенке, вы прибегаете к старому проверенному объяснению. «Вырвано из контекста», — передразнила его она. — А каков был контекст, Макс? Мирная послеобеденная беседа коллег в этом бастионе мужской власти? Я слышала то, что слышала. — Констанция почувствовала, что ей удалось загнать его в угол. — Ты обманул меня, притворившись, что… Нет, я не могу с тобой разговаривать. Мне противно находиться с тобой в одной комнате.