Опьяненный страстью - Адриенна Бассо

Она почувствовала, как ладонь Картера, скользнув по ее бедру, проникла между их телами. Его длинные пальцы нащупали средоточие ее женственности и принялись нежно поглаживать влажные чувствительные складки, в то время как его ствол продолжал энергично вонзаться вглубь.

Напряжение, нараставшее у нее внутри, достигло предела. Мир вокруг исчез, когда ее начали сотрясать конвульсии. Доротея зарылась пальцами мужу в волосы и закричала, притягивая его к себе, в то время как ее захлестнула волна неземного блаженства.

Доротея первой достигла разрядки, но Картер вскоре догнал ее. Она тихо всхлипнула от избытка чувств и еще теснее прижалась к нему, когда он, яростно содрогаясь, выплеснул в нее свое горячее семя.

После этого они долго лежали обнявшись. Доротея уютно свернулась в объятиях Картера, положив голову ему на плечо. Ее мысли блуждали в радужном тумане. Полная радостных надежд, она рисовала себе их счастливое будущее. Если в их совместной жизни будет достаточно таких восхитительных моментов, какой они только что пережили, между ними непременно возникнет и окрепнет та эмоциональная связь, к которой она так отчаянно стремилась.

– Это был замечательный день, – прошептал он.

– Да, правда. Незабываемый день. – Доротея улыбнулась. – Может, счастье и скоротечно, но сейчас, в эту минуту, я бесконечно счастлива.

– Как и я.

После этих слов Доротея погрузилась в глубокий сон.

На следующее утро за завтраком в столовой царила праздничная атмосфера. Эмма поднялась необычно рано, чтобы снова увидеть новорожденных близнецов. Она сообщила, что Гвендолин провела ночь спокойно, в то время как Джессон постоянно сновал между спальней жены и детской. По словам Эммы, они собирались поспать подольше. По крайней мере до тех пор, пока близнецы не решат, что подошло время кормления.

Лорд Фарнхерст отправил сообщения жене и родителям, а также своей сестре, леди Мередит, и теперь все ждали, что они прибудут после ленча. Когда Доротея обсуждала с кухаркой меню на следующие дни, Картеру доставили послание.

– Это от отца, – объяснил он, прочитав письмо. – Он требует, чтобы я немедленно вернулся в Лондон по делу чрезвычайной важности.

– Может, он заболел? – обеспокоенно спросила Доротея.

Хотя у нее со свекром отношения по-прежнему складывались далеко не лучшим образом, она не желала ему неприятностей.

– Он ни словом не обмолвился о своем здоровье, – ответил Картер. – Кажется, это какое-то семейное дело – непредвиденная ситуация.

Доротея поспешно набросала несколько замечаний к меню, которое они обсуждали с кухаркой.

– Я буду готова к отъезду в течение часа.

Картер покачал головой:

– Тебе вовсе не нужно уезжать отсюда. Я ведь знаю, что тебе хочется подольше побыть со своими родственниками. Я съезжу в Лондон верхом, повидаюсь с отцом и вернусь назад до наступления ночи.

Доротея взяла мужа за руку, глядя ему в глаза:

– Ты уверен?

– Конечно. К тому же верхом ехать быстрее, чем в карете.

– Тогда могу я попросить об одолжении?

В глазах его вспыхнул интерес, а она почувствовала, что краснеет.

– Я вчера так торопилась сюда, что забыла захватить подарок для Гвендолин. В моей комнате осталась шляпная коробка из мастерской миссис Дженкинз. Будь добр, прихвати ее с собой, когда будешь возвращаться.

Картер удивленно заморгал.

– Неужели ты имеешь в виду ту ужасную шляпку, напоминающую корзину с фруктами?

– Ее самую. Я думаю, Гвен заслуживает того, чтобы от души посмеяться после всего, что ей пришлось пережить.

Картер со смехом согласился и пошел готовиться к поездке в Лондон.

Хотя в доме царило радостное настроение, с отъездом Картера Доротея загрустила. Ею овладела какая-то странная тоска. Зная, что Гвендолин и дети еще спят, она решила прогуляться на свежем воздухе и немного развеяться под теплыми лучами утреннего солнца.

Сначала она бродила по четко размеченным дорожкам сада, потом решила пройти дальше, в парк. Там было прохладно и спокойно. Когда она вышла из тени, отбрасываемой живой изгородью, яркий солнечный свет неожиданно ударил ей в глаза и Доротея невольно сощурилась. Именно в этот момент она заметила в отдалении темную фигуру, явно направлявшуюся к ней. Мужскую фигуру. Картер?

Сердце ее запело от этой догадки, и она ускорила шаг.

– Майор Роллингсон? – удивленно проговорила Доротея, когда подошла поближе и разглядела джентльмена. – Боже милостивый, вот так сюрприз!

– Приятный, надеюсь.

– Да, конечно. – Доротея приветливо улыбнулась, хотя еще не оправилась от потрясения. Что он, во имя всего святого, здесь делает? – Каким чудом вы здесь оказались? Какие-то особые дела привели вас в эти края?

Он криво и безрадостно улыбнулся:

– Ну, вообще-то я здесь, чтобы увидеться с вами.

– О!

Его странное поведение, как и слова, вызвали у Доротеи серьезное беспокойство. Она не припоминала, чтобы когда-либо говорила ему, где живут Гвендолин и Джессон, и не сообщала, что собирается их навестить. Очевидно, он следил за ней. Но зачем?

– Не пройти ли нам в дом и немного перекусить? – предложила она.

В страшном волнении Доротея повернула к дому, но майор мгновенно преградил ей путь.

– Нет необходимости беспокоить прислугу вашей сестры. Мы можем поговорить здесь.

– Но гораздо удобнее сидеть в тепле у камина.

Последние следы улыбки исчезли с лица майора.

– Я вынужден настаивать на немедленном разговоре.

Первым побуждением Доротеи было повернуться кругом и бежать. Но удивление удержало ее на месте. Роллингсон не выглядел особо устрашающе, однако такое странное поведение – совсем не в его характере – совершенно не вязалось с образом доброго, сдержанного и вежливого джентльмена, которого она знала.

Доротея озадаченно посмотрела ему в глаза – Роллингсон тут же отвел взгляд. Но она успела заметить выражение неуверенности и растерянности на его лице.

Что все это значит? Доротея нахмурилась, стараясь не обращать внимания на страх и тревогу, шевельнувшиеся в груди. Они были одни, вдалеке от дома. Если ситуация выйдет из-под контроля или обернется бедой, поблизости не будет никого, чтобы прийти ей на помощь.

– Вы пугаете меня, Ролли, – заявила Доротея вздохнув.

С притворной невозмутимостью она снова попыталась пройти мимо, но он и на этот раз заступил ей дорогу:

– Прошу прощения. Я не хотел впутывать вас в свои неприятности, но дела пошли скверно. Очень скверно. И мне нужна ваша помощь. – Выражение его лица было напряженным. Казалось, он стоит перед трудным выбором.