Мотылек летит на пламя - Лора Бекитт

В то время как армия Шермана держала курс на восток, двигаясь двумя большими колоннами по полосе шириной от двадцати до шестидесяти миль, уничтожая, разрушая, приводя в негодность имущество конфедератов, сжигая дома и вытаптывая поля, небольшой отряд майора Эванса задержался в Темре.

Состояние командира вызывало опасения, и солдаты не спешили трогаться в путь: отдыхали, ели, пили, походя уничтожая все, что попадалось под руку. Выпивая виски, швыряли стакан на пол; разжигая костры, ломали лестничные перила и отдирали плинтусы.

Библиотека мистера Уильяма, впрочем, осталась цела, и янки не трогали женщин, хотя Нэнси не переставала дрожать за Лилу, на красоту которой заглядывались солдаты.

Кое-кто из негров видел, как Касси прогуливалась в сумерках с сержантом Трамбалом, но никто из них не спешил довести эти сведения до ушей мисс Сары. Подарив горничной несколько украшений и без конца повторяя, что цвет кожи не имеет для него никакого значения, он совершенно заморочил ей голову. И все-таки Касси боялась, как бы хозяйка не узнала об ее увлечении.

Тем временем в один из вечеров Робин Трамбал пожаловал в комнату служанки.

Сейчас сержант выглядел иначе, чем при первой встрече: он помылся, побрился, почистил сапоги и мундир и превратился в привлекательного молодого человека.

Касси разыграла оскорбленную добродетель, хотя на самом деле была рада. Рада и польщена.

В крохотной комнатке было не повернуться. Сержант Трамбал присел на постель и попытался обнять негритянку, а после вытащил из кармана бутылку. Касси узнала напиток: это был портвейн из погреба мистера Уильяма.

— Мы с вами провели вместе немало времени, но до сих пор не выпили за знакомство.

Касси замешкалась. Белая леди непременно сказала бы, что находиться наедине с мужчиной, а тем более пить с ним вино крайне неприлично. Белая леди, такая, как мисс Сара. Но она, Касси, была черной рабыней, рабыней, которая должна помнить свое место.

Едва ли не с самого рождения Касси старалась подражать мисс Саре, хотя знала, что они разные, как день и ночь, вода и пламя. Много лет она защищала интересы молодой хозяйки, в глубине души не любя ее и порой посмеиваясь над ней. Еще в детстве у негритянки была привычка выглянуть из-за угла, тайком скорчить вслед своей маленькой хозяйке рожу и убежать. Однажды мать застала ее за этим занятием и как следует высекла. Касси затаила обиду, которая не прошла до сих пор.

Ее мать ушла вслед за мисс Белиндой, умерев от тоски, как умирает собака, потерявшая любимого хозяина: белая госпожа была для нее роднее единственной дочери!

Мисс Саре с самого начала была мила участь перезрелой девственницы, между тем Касси желала следовать своей природе. Молодая хозяйка Темры ничего не знала о своей чернокожей служанке, тогда как Касси видела Сару насквозь и не считала ее ни умнее, ни выше себя.

— Хорошо, выпьем.

Воодушевленный сержант разлил золотистое вино.

— Вы скоро уедете? — спросила Касси, принимая из его рук бокал.

— Майор еще не выздоровел. Тем не менее через несколько дней мы тронемся в путь: время не ждет. Возможно, оставим его в имении под охраной одного или двух солдат.

— От кого его нужно охранять?

— От партизан, да и мало ли еще кто может сюда забрести!

Они молча выпили, после чего Робин Трамбал потянулся к губам Касси.

— Я честная девушка, сэр, — кокетливо произнесла она, отстраняя его рукой, тогда как ее глаза затягивали, как омуты.

— Тем лучше! Я женюсь на тебе после войны, чтобы ты нарожала мне кучу черных, как головешки, ребятишек, а пока увезу с собой!

— Если я соглашусь.

— Постараюсь тебя уговорить! Чего ты хочешь?

Касси задумалась.

— Я мечтаю открыть в Чарльстоне лавку или магазин. Я очень люблю красивые вещи.

Сержант вскочил, пошарил в своих карманах, вытащил туго набитый мешочек и воскликнул:

— Вот! Это все, что мне удалось собрать в этих краях. Можешь взять, что захочешь.

— И все-таки у меня нет залога того, что вы на мне женитесь!

Робин Трамбал ударил себя в грудь.

— Тебе мало золота? Хорошо, я даю тебе слово военного, слово честного человека!

Касси смотрела на горсть украшений, которые можно было легко превратить в деньги. Ее суеверная мать сказала бы, что награбленное не может принести счастья, тогда как сержант утверждал, что все богатство южных плантаторов надлежит поделить между бывшими рабами и белыми бедняками.

Касси прекрасно понимала, что Робин Трамбал ни за что не поделится с ней трофеями, не получив взамен дорогой награды. Взвешивая на невидимых весах то, что у нее было, и то, что предлагал ей этот белый мужчина, негритянка все больше склонялась к выбору не в пользу своей хозяйки и не в пользу Темры.

Завязалась борьба, не вполне серьезная, но все же необходимая, как некий ритуал. Касси долго защищалась, стиснув зубы, а после, притворно ослабев, позволила раздеть себя и впустила сержанта в свое заждавшееся тело.

Они извивались на узкой постели, сильно, ритмично двигаясь и прерывисто дыша. Черная кожа Касси покрылась бриллиантовыми каплями пота, ее тело сладостно содрогалось, неподвластное ни разуму, ни воле.

— Вот что значит почувствовать себя настоящим мужчиной — с белой женщиной такого не испытаешь! От твоего тела исходит жар, как от песков пустыни, а твое нутро поглощает и жжет! — с восторгом произнес Робин, вцепившись пальцами в ее густые, черные, курчавые, как каракуль, волосы.

С тех пор между ними завязались близкие отношения. Белый сержант с вечера приходил в каморку негритянки и уходил лишь под утро, а иной раз уединялся с ней даже днем, под сенью деревьев, неподалеку от Темры.

Все открылось в тот день, когда Сара вошла в свою спальню и, бросив беглый взгляд на спящего раненого, тихо сказала Нэнси: