Месть женщины среднего возраста - Элизабет Бушан

– Мне хочется сказать, что я не на своем месте, что я потерян, – но я не могу. Нельзя повернуть время вспять. Нельзя говорить, что мне нужны спокойствие и передышка, когда всю жизнь я стремился к противоположному. Я не могу сказать Минти, что ей нельзя заводить ребенка, потому что мне нужно сосредоточиться на воспитании внуков. И я не могу прийти к тебе, Роуз, и спросить: «И что же мне делать?» Я не могу просить тебя вернуться.

Да, это было невозможно. Как бы я ни старалась, не в моих силах вернуть все на свои места. Бросить жену – это не просто поссориться и выйти из дома. Когда рушится брак, уничтожается нечто столь глубокое, столь укоренившееся в крови… Умирает любовь, которая появляется после угасания головокружительной страсти, умирают доверие, близость, удовлетворение от взаимных обязательств. И все это невозможно возродить.

Но если повезет, кое-что все же можно спасти. Для этого нам обоим нужно найти в себе великодушие и сострадание.

Я закрыла ладонью его рот.

– Ничего не говори. – Его губы двигались под моими пальцами. – Натан, послушай. Мы уже привыкли жить отдельно. Дальше будет легче. К тому же полностью мы друг друга не потеряем. Разве это возможно? – Я обняла его и прижала к себе, как будто это был Сэм. – Ты причинил мне такую боль, что мне казалось – я умру, но все это в прошлом. Я поняла, что любовь – текучий организм, который изменяется и принимает разные формы в разное время. На днях я виделась с Хэлом. – Натан зажмурил глаза. – Я поняла, что люди, которые что-то значат в твоей жизни, всегда будут с тобой. – Я тихонько потрясла его. – Натан, взгляни на меня. Открой глаза. В этом отношении ты был прав. Близкие люди всегда рядом.

Натан прошептал:

– Я сделал ошибку и перепутал секс с чем-то еще. – Он посмотрел на меня, усталый и растерянный. – А может, я никогда не пойму, зачем я сделал то, что сделал.

Я подумала, что, может быть, мы оба этого не поймем. Это и есть жизнь.

Я пошутила – словно русалочка, которая шла, с окровавленными ступнями, к мужчине, которому была не нужна:

– По крайней мере, ты здорово повеселился, совершая эту ошибку.

– Заткнись, Рози. – Натан стиснул меня в объятиях, будто никогда не собирался отпускать, и прошептал на ухо: – Минти боится жить здесь.

Я все прижимала его к себе – уже такого незнакомого. Потом отпустила.

– Жаль.

Он засунул руки в карманы.

– А ты? Что я с тобой сотворил?

Я не сразу смогла ответить.

– А что я с тобой сотворила, Натан? Я думала, что ты абсолютно счастлив, и весь мой мир основывался на этой твердой уверенности. Но, наверное, я что-то не заметила, не разглядела ту частичку тебя, которая стремилась к более зеленой траве по другую сторону забора. Когда-то я хотела путешествовать, что-то менять в своей жизни – такой я была в двадцать; почему бы тебе не сделать это в пятьдесят? Но я привыкла, что ты такой предсказуемый, и думала, что тебе такое не придет в голову. – Я посмотрела на свой палец без кольца и решила, что хватит, я не позволю этому жесту войти в привычку. – Может, в этом и есть проблема супругов? Колея настолько проторенная и гладкая, что ты о ней даже не вспоминаешь, не задумываешься, не ломаешь голову. Только вот потом уже слишком поздно. Но тебе не к чему беспокоиться. Со мной все будет в порядке. И с тобой тоже.

– Часы нельзя повернуть назад? Я покачала головой:

– Подумай о Минти.

– Я и думаю. – Натан осторожно поставил свой бокал на стол и начал плакать. Это были слезы обреченного человека.

Через час Натан уехал с Лейки-стрит. К тому времени его слезы высохли, но он был сильно бледен. Он коротко поцеловал меня и произнес:

– Будем держать связь, что бы ни случилось.

– Конечно, – ответила я и добавила: – Можешь переехать сюда, как только я оформлю покупку квартиры.

– Тебя что-то задерживает? Может, я помогу?

– Остались одни мелочи.

Я закрыла за ним дверь и осталась в тихом, темном, меняющемся доме.