Ты только попроси - Меган Максвелл

— Знаешь? Я почти забыла тебя после того, как ты исчез из моей жизни, но когда ты появился возле дома моего отца…

— Забыла? — цедит он сквозь зубы. — Как ты могла меня забыть и сделать себе такую татуировку?

Он прав.

Это наша фраза, и я не в силах опровергнуть этот аргумент.

— Ладно, я сделала эту татуировку для тебя. Я едва тебя знала, когда сделала ее, но что-то мне подсказывало, что ты кое-что значишь в моей жизни, и мне хотелось иметь на теле нечто такое, что было бы только нашим и осталось с нами навсегда.

— Только нашим?

— Да, — в истерике кричу я.

— Ты хочешь сказать, что когда ты спишь с другим, он видит эту фразу и произносит ее, то ты вспоминаешь обо мне?

— Наверное.

— Наверное?

— Да! — в бешенстве выкрикиваю я. — Наверное, я вспоминаю о тебе каждый раз, когда мужчина говорит мне «Попроси меня то, что ты хочешь». Когда он читает ее на моем теле, я представляю твои глаза и наслаждение, которое испытывала с тобой, когда я подчинялась твоим капризам и занималась с тобой любовью.

Его ранят мои слова. Его лицо перекашивается, и он ударяет кулаком о стену.

— Это ошибка. Непростительная ошибка с моей стороны. Ты должна была остаться с Фернандо или еще с кем-нибудь.

— Эрик! Что ты такое говоришь?

Он словно лев, загнанный в клетку, мечется по комнате. У него каменное выражение лица.

— Собирай вещи. Ты уезжаешь.

— Ты выгоняешь меня?

— Да.

— Что?!

— Я хочу, чтобы ты уехала.

— Что?!

— Я вызову такси, и ты поедешь к отцу.

Оглушенная таким ответом, я выкрикиваю:

— Хрен тебе! Ты не будешь вызывать такси, потому что в этом нет нужды.

Эрик останавливается, смотрит на меня и в его взгляде видна боль. Да что с ним? Не понимаю. Мне хочется плакать. Слезы подступают к глазам, но я сдерживаю их. Он понимает это и подходит ко мне.

— Джуд…

— Эрик, ты только что меня выгонял, не прикасайся ко мне!

— Послушай, малышка…

— Не трогай меня… — тихо повторяю я.

Он останавливается в метре от меня и нервно проводит рукой по волосам.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала… но…

Мне не нравится это «но». Ненавижу это слово. От него никогда нельзя ожидать чего-то хорошего.

— Послушай, лучше я уеду. С «но» или без «но». Я уезжаю!

— Дорогая… послушай меня.

— Нет! Я не твоя дорогая. Если бы я ею была, ты бы не разговаривал со мной так, как ты только что разговаривал, и был бы честным со мной. Ты бы объяснил мне, кто такие Марта и Бетта. Объяснил бы, почему я не могу упоминать имя твоего отца, и, кроме того, сказал бы мне, что это за лекарства, которые ты хранишь в несессере.

— Джуд… прошу тебя. Не усложняй.

Окончательно решив уехать, беру рюкзак и начинаю складывать вещи. Краем глаза вижу, что он за мной наблюдает. Он снова стал невозмутимым, его лицо напряжено, и у него дрожат руки. Он нервничает, но я злюсь еще больше.

— Ты бестолковый эгоцентрик, который думает только о себе… о себе и только о себе…

— Джуд…

— Забудь мое имя и продолжай отсылать сообщения своим женщинам. Уверена, они о тебе знают больше, чем я.

— Черт возьми, женщина, ты можешь перестать орать? — выкрикивает он.

— Нет. Не могу. Я кричу на тебя, потому что хочу, потому что ты этого заслуживаешь и потому что мне это необходимо. Скотина! Фернандо все-таки был прав.

Он вовсе не ожидал это услышать.

— В чем же это он был прав?

— В том, что ты попользуешься мной, а затем избавишься от меня.

— Этот идиот сказал такое?

— Да. И я только что убедилась в том, что он говорил правду.

Он в отчаянии отходит и словно безумный ругается.

Открывается дверь, и входят Андрес и Фрида. Их напугали наши крики. Фрида идет ко мне и пытается успокоить, Андрес подходит к своему другу. Но Эрик не реагирует и продолжает ругаться по-немецки так громко, что его слышно даже в Кохинхине. Ошарашенная, Фрида хватает меня под руку и тянет на кухню. Дает мне стакан воды и забирает из рук рюкзак.

— Не волнуйся, Андрес успокоит его.

Злая на весь мир, выпиваю воду и отвечаю:

— Но, Фрида, я не хочу, чтобы его успокаивал Андрес. Я хочу сама это сделать, и более того, я хочу знать, почему он такой скрытный. Я ни о чем не могу его спросить. Он не отвечает ни на один мой вопрос. И еще, когда он злится, он смывается или прогоняет меня, как он это только что сделал.

— Что случилось?

— Я не знаю. Мы шутили, болтали, и вдруг я спросила о лекарствах, которые увидела в его несессере и о многочисленных сообщениях и звонках от Бетты и Марты.

Слезы льются по щекам. Напряжение спало, и я, наконец, могу выплакаться. Фрида обнимает меня, усаживает рядом с собой и тихо говорит:

— Успокойся, Джуд. Уверена, что то, что только что произошло — это ссора влюбленной парочки и все.

— Влюбленной парочки? — хныкаю я. — Но ты слышала, что он сказал?

— Да. Я прекрасно его слышала. И хотя Эрик в этом не признается, я повторяю то, что сказала тебе на пляже. Он сходит по тебе с ума. Стоит только взглянуть, как он на тебя смотрит, как обращается с тобой, как защищает тебя. Я знаю его больше двадцати лет, мы с ним хорошие друзья, и поверь мне, то, что он к тебе чувствует, очень серьезно.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, Джуд. Доверься мне, а что касается тех женщин, не переживай об этом. Поверь мне.

Появляется Андрес, смотрит на меня и неловко шепчет:

— Джудит… Эрик хочет, чтобы ты поднялась в комнату.

— Нет. Даже речи быть не может. Пусть сам спускается.

Мой ответ приводит их в недоумение, они переглядываются, и Андрес настаивает:

— Пожалуйста, поднимись, он хочет поговорить с тобой.

— Нет. Пусть сам спускается, — упорствую я. — Да что это такое, кем себя возомнил этот маркиз, чтобы я бегала за ним? Нет, я не поднимусь. Если он хочет, пусть сам спускается.

— Джудит… — шепчет Фрида.

— Пожалуйста, — умоляю, желая поскорее отсюда убраться, — вызовите мне такси. Прошу вас…

Фрида и Андрес встревоженно на меня смотрят, и последний говорит:

— Джудит, Эрик сказал, что…

Переполненная гневом, выпаливаю:

— Мне наплевать, что сказал Эрик, точно так же, как и ему наплевать на меня. Пожалуйста, вызови такси. Я прошу только об этом.