Валлийская колдунья - Рексанна Бекнел

Не успели девочки отойти далеко вместе с ухмылявшимся Баррисом, на лугу появился всадник, мчавшийся к ним галопом. Когда Дрюс заметил двух женщин, он направил скакуна прямо к ним и, прежде чем животное остановилось, уже спрыгнул с седла.

— Эделин… — страдальчески начал он. Потом повернулся к Уинн. — Уинн, ты должна помочь нам!

От расстройства Уинн даже подняла руки к небу.

— Так что же мне делать? Почему ты обращаешься ко мне, когда ясно, причем уже две недели, что я менее всех способна добиться чего-нибудь! Я не желала ехать в Англию, и вот я здесь. Я не желала отдавать сына… или двух… лорду Уильяму, но такова моя судьба. Почему ты теперь считаешь, что я могу как-то помочь тебе в твоем безнадежном деле?

— Оно вовсе не безнадежное, — возмутился Дрюс, и лицо его потемнело.

Он с отчаянием притянул к себе Эделин и, несмотря на грубость, в этом жесте безошибочно угадывалась нежность. Он и англичанка смотрели друг на друга глазами, сияющими от счастья и в то же время очень печальными, так что Уинн даже потупилась. Не смогла вынести этого зрелища. Но если бы ей удалось отбросить в сторону гнев, досаду, да и зависть тоже… чем, в самом деле, она могла бы помочь этим двоим? Влюбленные по-прежнему не сводили друг с друга жадных взоров, и Уинн откашлялась.

— А вы не думали вместе пойти к лорду Уильяму и поговорить с ним?

Дрюс покачал головой.

— Вначале нам нужно убедить Клива. Если он согласится, тогда нам легче будет уговорить лорда Уильяма.

— С лордом Уильямом все равно будет трудно сговориться, — возразила Уинн и поддала ногой семенную коробочку кошачьей лапки. — Неужели ты и вправду думаешь, что он примет бедного валлийца в зятья, когда так много аристократов обхаживают его, желая породниться с таким могущественным и богатым лордом? Даже Кливу пришлось заслужить право на руку Эделин тем, что он нашел Риса и Мэдока.

Но Дрюс упорствовал.

— Предоставь это мне, Уинн. Все, что я прошу, это устранить Клива как препятствие на пути к нашему счастью.

— И как же я должна это сделать?

— Ты уже один раз это сделала, — ответил Дрюс, многозначительно взглянув на нее.

Услышав подобную дерзость, Уинн широко раскрыла глаза от возмущения, а лицо ее ярко запылало. Как он мог ей сказать такую ужасную вещь? Неужели он имел в виду, что она должна предложить себя Кливу, как какая-то… какая-то… У нее перехватило дыхание. Предложить себя, как в тот первый раз, подобно распутнице?

Уинн с силой прикусила нижнюю губу и быстро заморгала, пытаясь справиться с переполнявшими ее эмоциями, грозившими вылиться наружу.

— Ничего не выйдет, — невнятно пробормотала она и нехотя посмотрела на влюбленных.

На Эделин, видимо, не произвело впечатление откровение Дрюса — скорее всего, она ничего не поняла. Но следующая фраза девушки развеяла эту надежду.

— Я не чувствую к сэру Кливу то… что чувствуете вы. — Эделин посмотрела на Дрюса, и настала ее очередь покраснеть. — А вот к Дрюсу…

Она замолчала, но Уинн поняла. Даже, наверное, лучше, чем сама Эделин. Когда сердце ноет от желания и ему греховно вторит плоть, надежда противостоять этим двум сильным противникам невелика. Глас рассудка терпит поражение перед лицом их превосходящей мощи.

Она проглотила ком в горле и снова прокашлялась.

— Я попытаюсь урезонить сэра Клива. Но не больше, — хмуро добавила она. — Хотя мне непонятно, почему бы вам двоим не поговорить с ним.

— У тебя на него больше влияния, — сказал Дрюс.

Уинн покачала головой.

— Ты заблуждаешься, Дрюс. И вы тоже, Эделин. Ему нужно только одно. Власть и земли. Земли и власть.

— Это уже две вещи, — заметила Эделин.

— Это одно и то же, — отрезала Уинн. — А теперь оставьте меня. Просто оставьте и дайте мне подумать.

Она повернулась и зашагала к реке, затем остановилась на берегу, сложив руки на груди и выпрямив спину.

— Тогда ладно. Мы уходим, Уинн. Но помни, ты согласилась. Сегодня как раз подходящий день, — добавил Дрюс.

Она бросила на него холодный взгляд.

— Если ты ждешь чуда, то лучше сходи в часовню и помолись.

— Но если отец объявит о помолвке сегодня, тогда все станет намного сложнее, — захныкала Эделин.

— А, чтоб вас обоих! — выругалась Уинн. — Эделин, в таком случае запритесь у себя в спальне. Скажитесь больной. Или еще что-нибудь. Вашему отцу вряд ли захочется объявлять хорошую новость в отсутствие невесты. А что касается жениха… — Она замолкла, пораженная мстительной мыслью, пришедшей на ум, и чуть скривила губы в горькой улыбке. — Если жених несколько переберет и не сможет присутствовать на празднике, ну что ж поделать… — Она пожала плечами и многозначительно взглянула на Дрюса.

— Что ты хочешь сказать… о-о, — Дрюс выпрямился, начав догадываться. — Ты подсыпешь ему что-нибудь?

— О нет. Не я, — возразила Уинн. — На этот раз сей подвиг совершишь ты. — Она снова отвернулась от них. — А теперь ступайте.

— Дрюс, что она замышляет? — услышала Уинн голос англичанки, когда влюбленная пара направилась к замку.

— Тебе это не нужно знать, милая. Но она все устроит. Уинн можно верить.

Резкая боль пульсировала в груди Уинн, пока она стояла одна на крутом берегу. Они считают, что ей можно верить. Ну и ну! Когда дело касается Клива Фицуэрина, она сама себе не верит. Но они все же ждут от нее, что она решит их проблемы с этим человеком. Как глупы молодые влюбленные.

А она поступила глупее всех.

Все ее усилия приведут лишь к тому, что она выиграет немного времени для этой помешанной пары. Они проведут вместе день, другой, но в конце концов… В конце концов Клив женится на Эделин. Это было его самое заветное желание, и никакие уговоры, мольбы и даже соблазны тут не помогут.

Уинн оставалось надеяться, что короткий роман Эделин с Дрюсом пустил не очень глубокие корни. Что касается Дрюса, то он перебрал много женщин и, безусловно, сумеет оправиться от этой потери без особых страданий. Она тоже скоро придет в себя. Что еще им остается делать?

Ровно в полдень начали звонить колокола часовни Святого Питера, созывая обитателей замка и деревенских жителей собраться на лугу, где шли спешные приготовления к ярмарке. Уинн увидела Клива издалека, но сразу свернула в другую сторону. Она пришла на праздник с единственной целью — отдать Дрюсу маленький пакетик с травой, которую тот должен будет подсыпать в вино Клива. За детьми обещал присмотреть Баррис, к которому позже присоединится Дрюс. Эделин уже лежала в кровати с компрессом на голове.

Уинн мудро держалась от лорда Уильяма подальше, когда услышала, как он сердито выругался, узнав о внезапной болезни дочери. Как же он воспримет, что его будущий зять в такой день не смог удержаться и напился до беспамятства? Он, несомненно, придет в ярость, но Уинн успокаивала себя, что гнев лорда вскоре утихнет. В конце концов, его мысли сейчас больше заняты двумя маленькими сыновьями.