Сломленная истинная - Ивина Кашмир

Три дня спустя

— М-м-м, — мычу, запихивая в рот ещё одно кремовое пирожное. — Это просто блаженство.

— Сколько ты уже съела? — охает Эш, вцепившись мне в запястье. — Остановись, безумная, плохо же будет! Словно с голодного края, ей-богу.

Качаю головой, жмурюсь от удовольствия и тянусь к чашке с травяным чаем.

Я и правда с голодного края. Впервые узнала, что такое пирожное, всего месяц назад, когда Рейнард отвёл меня в ресторацию и настоял, чтобы я попробовала. Теперь ем второй раз, медленно, смакуя каждую крошку. Кажется, я наконец поняла, почему люди любят сладкое.

— Не волнуйся, — покровительство похлопываю Эша по голове. — От таких вкусностей плохо не бывает. Тем более у нас с тобой сегодня большой праздник.

Сегодня меня приняли в академию магии.

Причём приняли без всяких проблем: достаточно было продемонстрировать силу, и меня зачислили сразу на второй курс.

Идея поступить в учебное заведение давно зрела в моей голове. Нужен был хороший пинок, как говорится. И он случился.

После разговора с Тьмой мы с Эшем переместились в маленький городок на юге, где стоит старая академия магии. Место тихое, утопающее в зелени, и будто созданное, чтобы начать всё с чистого листа.

Заявилась я туда ранним утром, особо ни на что не рассчитывая. Долго мялась у входа, нервно теребя в пальцах косу и не решаясь войти, чтобы заявить о себе.

Трудно поверить в себя, когда весь мир годами считал тебя ничтожеством.

В итоге решилась. И, как оказалось, не зря.

Меня зачислили, назначили стипендию и даже пообещали комнату в общежитии.

Редкий случай, когда всё складывается.

Учёба начинается через месяц. Будет время отдохнуть, набраться сил и настроиться на учёбу.

Я сняла комнату в постоялом дворе неподалёку от академии. И всё благодаря золотым монетам.

Лара с Тиной, отдавая кошель, наверняка думали, что далеко я с ним не уйду. Всё бы отдала, чтобы увидеть их расстроенные мордашки...

Что у них там происходит, я не знала, да и знать не хотелось.

Тьма, правда, приходила, просила, чтобы я связалась с Клариссой, потому что та, по её словам, «всю плешь проела». Но я решила взять паузу.

Кларисса мне очень нравится, и я хочу с ней общаться, но... пока не могу. Боюсь, что моё появление рядом с дедом сразу же притянет ко мне зло в виде одного предателя. Я уверена, что Рейнард хочет отомстить за Лару, но старалась об этом не думать.

Как бы малодушно ни звучало, но, если бы существовал способ вырезать его из своего сердца, я бы непременно им воспользовалась.

— Давай к вечеру зайдём в лавку? Хочу приобрести оберег от привидений, — говорит Эш, таща чашку через весь стол.

— Каких приведений? — хмыкаю, подзывая рукой подавальщика. Хочу заказать ещё пирожных.

— Как каких? Самых настоящих.

Я открываю рот, чтобы ответить, как вдруг дверь таверны распахивается настежь, заставив меня вздрогнуть и похолодеть от ужаса.

— Ты...

Руки начинают трястись, а сердце стучать где-то в горле.

Глава 64

Рейнард Вельгард

Четыре дня назад

Артиан сидел во главе стола, как всегда — самодовольный, вылизанный, уверенный, что мир принадлежит ему.

Я едва сдерживал себя, чтобы не врезать ему чем-нибудь тяжёлым.

Как же он меня бесит.

Когда дверь открылась, и в зал вошла Майя, я понял, что всё пойдёт в бездну.

Моя розочка выглядела так, будто пришла на казнь — бледная, напряжённая, но упрямая.

Артиан уставился на неё, не моргая.

Я почувствовал, как в груди поднимается горячая, слепая злость, отчего в ушах зазвенело. Хочется вырезать ему глаза, чтобы он больше никогда на неё не смотрел.

Майя делает шаг вперёд, и наши взгляды встречаются, но лишь на секунду.

Когда она открывает рот и просит у Артиана «поговорить», мне хочется схватить её и вытащить из этого проклятого зала силой. Но она продолжает стоять и смотреть на него.

На него, а не на меня.

Я вижу, как Артиан улыбается, и у меня внутри начинает всё кипеть.

Он специально тянет время, наслаждается.

Майя кивает и шагает к выходу.

Артиан следом.

Я подскакиваю, не отдавая себе отчёта, и несусь за ними.

В коридоре Майя вновь просит разрешение поговорить с Артианом.

— Нет, — цежу сквозь зубы. — Уходи, Майя.

Она вздрагивает.

Я чувствую победный взгляд Артиана, и он ощущается, как нож у затылка.

— Прошу тебя... — произносит она одними губами.

Волна ярости накрывает с головой.

Как она вообще может просить о таком?

Разве не видит, что меня рвёт от злости, стоит ей лишь взглянуть на него?

— Рейнард...

Хочется убить Артиана на глазах у всех, а Майю запереть в своём родовом замке.

Упрямая. Непокорная. И самонадеянная.

С Артианом говорить бесполезно. Но даже если предположить, что они придут к согласию, это ничего не меняет. Есть я. Есть мой план, который я непременно осуществлю.

Любимая, почему ты унижаешь меня на глазах у червяка Артиана?

Майя продолжает смотреть на меня умоляюще, и я понимаю, что если не уйду сейчас, сорвусь.

Отступаю. Один шаг, потом ещё.

Хочет поиграть в роковую спасительницу — пусть. Всё равно будет по-моему.

Прилипчивая сестра Артиана стоит позади, её глаза блестят, она чего-то от меня явно ждёт.

Я хватаюсь за это, как за спасение.

Поворачиваюсь и иду прочь, чувствуя, как внутри меня выворачивает от дикой, почти неконтролируемой злости. Лара семенит рядом.

Прежде чем окончательно скрыться с глаз, запускаю маленький сгусток тьмы в сторону Майи.

Хочу слышать, о чём они будут говорить.

Не думает же она, что я оставлю её наедине с бывшим?

Она моя. И я никогда от неё не откажусь.

Никогда.

Мы проходим в гостиную, и я почти сразу шагаю к креслу.

Лара рядом болтает, пытается заполнить пространство, заполучить внимание.

Я слышу её, но не слушаю. Её слова бьют по нервам, но особо не отвлекают. Всё, что реально сейчас — Майя.

Я слышу их обоих отчётливо, как барабанную дробь, и с каждой фразой внутри горит всё сильнее.

Когда Лара начинает раздражающе хихикать, я запускаю ещё один сгусток тьмы, крошечный, как капля смолы. Посылаю его, чтобы не только слышать, но и видеть всё изнутри: как говорит Артиан, как меняются их лица, нет ли в голосе Майи фальши.

В момент, когда Артиан говорит, что сделает всё, что она захочет, но при условии, что она вернётся