Ангел-мечтатель - Ирина Буря

Может, они только для вида наблюдателям в пику действуют, а на деле фактуру для них собирают? А то я не помню, как тот хорек от наблюдателей аж захлебывался, когда я их вердикт по мелким в пух и прах разнес. Аномалия, понимаешь, на земле, несущая угрозу эволюционному развитию человечества и нашему негласному воздействию на него. Так это же тогда никто еще не знал степень аномальности моего будущего орла, если в нем и свежайшие способности родителей где-то дремлют. А с его папашей без тормозов такое неведение долго не продержится. Вот и личного аналитика к одному только нашему мелкому приставили …

Короче, возвращение его родителей на землю начало приобретать черты первоочередной задачи. Я уже в прямом смысле дни считал до окончания Татьяниной подготовки. Подал на нее заявку — Анатолий никуда не денется, сам за ней попросится — удостоверился по неофициальным каналам среди новых контактов, что моя заявка оказалась единственной, и решил самолично на распределение новобранцев явиться. Чтобы там и принять обоих в широкие объятия, из которых не выпускать их до самой отправки на землю.

Меня опередили внештатники. Со своими цепкими объятиями, в которые они приняли Анатолия. И этот кретин не только сам туда ринулся, но еще и с вещественными доказательствами противоправной деятельности. В виде наших опусов.

За несколько дней до окончания Татьяниного обязательного пребывания в учебке. За несколько дней до начала тщательно подготовленной операции по их эвакуации из зоны все повышающегося риска.

За несколько дней до моего избавления от основного источника этого неуклонно растущего риска — чтобы я смог, наконец, сосредоточиться и подумать в спокойной обстановке, откуда он взялся, что из себя представляет и как его устранить.

Мою первую реакцию вряд ли получится в протокол занести. Значимых слов там было немного, и связаны между собой они были слабо.

Первой же мыслью, пришедшей мне вслед за ними в голову, было отбить Анатолия у внештатников. А потом отбить ему руки, ноги и то, чем другие думают. Я же ему практически прямо показал, как относительно безопасно опусы внедрить! Мои орлы их читали в учебном павильоне — и не на виду, и свободное от тренировок время с пользой провели — а потом и остальным в устной форме передали. И он, вроде, понял — и у целителей, и у администраторов в павильонах зерна сомнения аккуратно и точечно посадил.

Но ему же пары-тройки попаданий точно «в яблочко» мало! Ему же очередями нужно палить! Ему же эти зерна нужно во все стороны разбросать, да еще и полными горстями! Сначала настрочил, графоман хренов, такие главы, что каждым опусом, в конечном итоге, человека запросто убить можно было, а потом еще и к блокпосту внештатников сразу с тремя в руках явился!

Нет, на этот раз я его не вытащу. Не с такими убийственными уликами в руках внештатников.

Вторая мысль оказалась более трезвой и потому более впечатляющей. С такими уликами внештатники его из рук не выпустят. Их глава мне как-то признался, что у них на него досье в нескольких томах. В полной готовности, но в бездействии — до сих пор он всегда умудрялся отболтаться от всех обвинений. Поэтому на этот раз трясти они его будут по-взрослому. И с его полным отсутствием дисциплины, нет никакой гарантии, что из него не вытрясут и возвращение Татьяниной памяти, и все их открытия. О которых и до аналитиков слух может дойти. А те, не исключено, увяжут этот слух с мелким.

Первой нужно было уводить Татьяну — ее прорыв в инвертацию перевешивал все остальное.

Поставив ее перед этим очевидным фактом, я понял, что неуправляемость — болезнь не только быстро прогрессирующая, но и заразная.

Она отказалась отправляться на землю без своего идиота. Нормально? Как будто я ее спрашивал. Послал я за ней группу сопровождения — выбирать пришлось из толпы желающих на руках ее доставить. Так возле нее мелкий аксакал все время крутился — я еле успел орлов своих остановить, чтобы они его не помяли. Так и вернулись они не солоно хлебавши, и два дня мне потом на любой вопрос огрызались.

Скрипнув зубами, я откорректировал исходный план. В любой операции задачи нужно распределять согласно сильным сторонам задействованных — Анатолию было велено пудрить мозги внештатникам до самого распределения Татьяны, а в назначенный день вывести их к тайнику возле учебки, где они с темным мыслителем явку себе устроили. Там его должны были принять неопознаваемые в инвертации темные, пока я обеспечивал себе алиби распростертыми перед Татьяной объятиями.

Я отвел этому кретину участок, где он мог делать то, что умел лучше всего — языком молоть и выкручиваться. Я повторил ему приказ несколько раз, четко и однозначно, чтобы даже до него дошло. И что? Что он намолол на допросах, я знать не хочу, но вывели его на опознание тайника в наручниках, прикованных к одному из конвоя. Хорошо, хоть темные инициативу проявлять не стали — а то пришлось бы мне потом их логово штурмом брать, чтобы заложника-внештатника освободить. По перекрестным огнем распылителей, которыми они все подходы к себе прикрыли, как позже выяснилось.

А дальше вообще понеслось. Татьяна еще накануне объявила, что намерена учиться дальше, и что мелкий аксакал к ней в компанию набивается, и что это вообще его идея. Я насторожился — уж больно непонятным путем он к ним изначально попал, в чем мне хранители голову на отсечение дали, а теперь еще и по штаб-квартире рыскать будет? Еще больше меня напрягла реакция Макса, которого буквально подбросило после Татьяниного заявления и тут же с экрана сдуло. Это кому он докладывать рванул?

Но поразмыслив, я только хмыкнул. Понятно, от кого Татьяна этих замашек нахваталась, но только нахальство ее горе-хранителя уже всех, похоже, достало, так что и ей ничего не светит. Поэтому и направился я на следующий день в учебку в полном соответствии с исходным планом.

Мое там появление шуму наделало немалого. Еще бы — за пополнением обычно мелкие порученцы от отделов являлись, а тут целый главный каратель собственной персоной! Они там все в кучу — подальше от меня — сбились, и только глазами зыркали: то на меня, то друг на друга подозрительно, то на выход их кузницы кадров. Как только оттуда очередной показывался, его встречающий без церемоний хватал его в охапку и волоком тащил наружу, прямо спотыкаясь от усердия.

Оставшиеся стреляли в меня все более нервными взглядами — решили, надо