Катастрофа четырёх миров - Хэлла Флокс

— Не ври себе, Дарон! — усмехнулась мужчине в лицо. — Ты в эту самую минуту определился с выбором, и он пал на ту, что крепко въелась в твоё сердце. И теперь если ты будешь идти наперекор своему сердцу вся твоя бессмертная жизнь станет адом! Ну же, поцелуй меня и проверь!

Я намеренно облизнула губы, говорят это привлекает мужчин, но на Дароне не сработало. Он так и смотрел со злостью в мои глаза.

— Что? Уже обработали родственнички, и дали задание охмурить меня? Так передай им, что ты не в моём вкусе. И вали отсюда…, — я выдернула свою руку и откинулась на подушки. — Рэдати! Чужак!

Хранительница словно и ждала этих слов. С хлопком исчезнув и появившись за спинами сидов чертом, она утробно рассмеялась, вынуждая тех пригнуть голову. И только! Даже не вскочили со своих мест, скорее и дёрнулись от неожиданности. Не сказала бы, что они были в ужасе, возможно их факультет уже просветили, как поступают с теми, кто нарушает правила.

— Нэарт, на нас это не сработает, — спокойно сказал Дарон игнорируя хранительницу.

Кажется, Кики это расстроило. Иначе как объяснить почерневшую кожу, которая источала черный дым, окутывающий ноги сидов. А из побелевших глаз разве, что молнии не сверкали.

— Прекрати это, — пытаясь смахнуть руками дым, потребовал Гэрдиэль.

Сид посмотрел нервно через плечо, где со сложенными на могучей груди руками, на него взирал из-под вздёрнутый брови чёрт или же правильнее сказать демон, сам правитель ада. Мол, ну и кто тут слабак? — говорило выражение его лица.

Дым уже добрался до плеч сидов, окутав непроглядным коконом. Парни нервничали, но держали маску храбрых мальчиков, лишь буравили меня злыми взглядами.

— Нарушители! Наказаны! Гэрдиэль эр Кетхель, Дарон эр Майнизе, Эльмаис эр Сильмарн, вам разрешается покидать свои комнаты лишь по учебным вопросам и физическим нуждам. Нарушение режима будет караться продлением наказания, — с этими словами дым окутал сидов полностью.

И прежде, чем они исчезли, мне были посланы три злобных взглядов. Но я-то тут причём? Я же сказала, что расскажу всё завтра, да и нечего набиваться мне в мужья.

— Впечатляет, — произнесла с придыханием Люба и опустилась на место Дарона.

— Не знай, — пожала в ответ плечами. — После того, что я видела на Дорхане, Кики кажется ангелом во плоти. Люба, — я закрыла лицо руками, — там было ужасно, я даже не могу дать название тому страху, что испытала на Дорхане. Да и страхом назвать это сложно, это что-то темнее и ужаснее. Но страшно было только там. Почему здесь я не оглядываюсь на каждом шагу, боясь в тёмном уголке встретить тех тварей, что хотели сожрать меня? Почему мне нестрашно? — я снова посмотрела на подругу.

— Поэтому, — Люба протянула руку и коснулась укуса на моей шее. — Тот, кто укусил тебя, забрал не только магическую силу, но и эмоции, что ты испытывала в тот момент. Это странно, чтобы житель мира демонов проявил заботу, — задумчиво закончила Люба.

— Почему? Ведь Валес вампир из Дорхана, он никому не причинил вреда.

— У него просто нет выбора. Иначе убьют, — Люба неожиданно хлопнула в ладоши и резво спрыгнула с кровати. Девушка улыбнулась и взяв меня за руки потянула на себя. — Хватит о грустном, всё-таки сегодня великий день! Отпразднуем его горячей банькой, тебе она просто необходима. А потом запрёмся в комнате с наливочкой, тебе она тоже необходима, — рассмеялась девушка. — Давай, поднимайся, надо торопиться, пока не набежали Высшие и не стали восхвалять тебя, чтобы показать свою благодарность…

— А заодно и захомутать между делом, — добавила я, заражаясь настроением домовушки.

— Да, да. Ты права. Теперь, Каролина Нэарт спасительница и дочь спасителей миров, ты тот ещё лакомый кусочек! Но это всё завтра, а сегодня сбрасывай свой демонический наряд и накидывай халат, — Люба протянула мой самый приличный халат, что только по одному ей ведомому фокусу появился в руках.

— Почему демонический? — спросила я, ощупывая платье. С какой стороны у него застёжки?

— Потому что даже в мире демонов я была с тобой…

— А? — от удивления я резко рванула за ворот платья, и в шоке следила, как струйками пепла оно стекало к моим ногам. Вот блин! Единственное нормальное платье! Но это ерунда. Подняв взгляд от кучки пепла, посмотрела на домовушку. — А?

— Ага, — усмехнулась Люба. — Я тоже, можно сказать, общалась с тем миром и знаю его магию. Но ничего не могу рассказать о жизни там. Все силы отдавала, чтобы отгонять чёрную магию демонов, что пыталась отобрать твою жизнь.

— Офигеть, Люба! — я была возмущена и плевать, что обувь тоже превратилась в пыль, стекая к кучке платья. — И ты всё это время молчала?

— А что я должна была сказать? — девушка всплеснула руками, и расправив халат накинула мне на плечи. И вовремя — бельё повторила фокус платья. — Да я как только поняла, что ты вернулась вообще обо всём забыла. А уж про то, что было на Дорхане и не помнила вовсе, что тут говорить? И вообще, нам пора, — Люба схватила меня за руку и потянула за собой прямо в стену.

— А как мы попа…дём в баню, — выдохнула, когда в секунду нас окутал тёплый ветер, а в следующую мы были уже в шикарном просторном предбаннике. — Так вот как ты перемещаешься.

С восторгом я разглядывала деревянную мебель. Справа у стены массивный стол с лавочкой, на столе самовар, бокалы и что-то под салфеточкой. По левую сторону печь со стопкой дров, лавочка и вешалка с банными полотенцами и прочими вещами. А запах, а запах-то какой!

Часом позже, жидкой лужицей кайфа я лежала в горячей баньке на лавочке, отшлёпанная веником и все мои поры кричали "кааайф"

— Всё! Я остаюсь здесь на веке, — выдохнула. Боже, давненько мне не было так хорошо. Мозг, расплавленный жаром и насыщенный ароматом дубовых веников очистился, страх и ненужные мысли ушли, освобождая место новым.

— Слушай, Люб, — я лениво повернула голову к соседней лавочке, где восседала Люба, закутанная в свои волосы. Такая смешная, стесняется чего-то, красные щеки яркими огоньками пылают из-за чёрных волос. — А вот когда ты была без хозяина и пряталась, ты опасалась подчинения? Так?

— Так.

— И ты можешь брать силу мира и передавать её хозяину? Так?

— Так. Кара, — Любушка взволнованно посмотрела на меня, — к чему ты клонишь?

— Я тоже могу брать