Дикарка Жасмин - Бертрис Смолл

— Когда придем домой, — сказала она брату, — я приготовлю специальную мазь. Она залечит царапину, и шрама не останется.

Чарли хотел было разреветься, но проглотил слезы и лишь всхлипнул.

— Сэнди! — Сибилла упрямо старалась привлечь внимание брата. — Она толкнула меня! Эта дрянь на меня напала! Ты должен сказать отцу. Он накажет ее. Это просто дикарка, и ей не место среди порядочных людей.

— Жасмин-дикарка, — промолвил Чарли, еще раз всхлипнув, и его старший брат, серьезный мальчик, невольно улыбнулся.

— У тебя не было права бить Чарли, Сибби, — сказал он. — Жасмин его только защищала.

— О-о-о-о! Всех вас ненавижу! — завопила Сибилла и, швырнув на землю собранные цветы, бросилась назад к дому.

— Спасибо, — поблагодарила Жасмин старшего из братьев. Взглянув на Сэнди, она заметила, что у него глаза цвета янтаря. Он был миниатюрной копией отца — такой же темноволосый, с мужественными чертами лица.

— Как наследник отца, когда-нибудь я буду главой семьи, — продолжал он тем же ровным голосом. — И хоть годами я моложе тебя. Жасмин, по положению в семье я старший. И мне было бы приятно видеть, что ты относишься ко мне с уважением. Мне не нравится, что вы с Сибиллой ссоритесь. Она ведет себя так по-детски, так как боится, что, разыскав тебя после стольких лет, мама будет любить тебя больше. Хотя вы почти одного возраста, Сибилла еще девочка, с девичьими мечтами. А ты женщина, Жасмин. Ты повидала мир и жила такой интересной жизнью, какую Сибилла и представить себе не может.

— Кто я такая, Сэнди? — спросила мальчика Жасмин. В первую минуту он не понял ее, потом его глаза прояснились:

— Ты — сестра мне по матери, ты дочь нашей мамы от ее прежнего законного брака с Великим Моголом Индии.

— Ты правда так считаешь?

— Если бы я так не считал, я бы усомнился в добром имени нашей матери. А этого я никогда не сделаю.

— Твой отец был в ярости, узнав о моем рождении, — напомнила Жасмин. — А как насчет его доброго имени? Разве ты не клялся ему в верности?

Мальчик улыбнулся.

— Ты умна, как бабушка, — ответил он. — Да, отец рассержен, но он любит маму. Пройдет время, и он со всем примирится, если не ради себя, то ради матери. Но учти, что Сибби он будет защищать всеми силами. Она его единственная дочь, и этим ему дорога. Твой отец сделал бы для тебя не меньше.

Жасмин кивнула:

— Отправляя в Англию, отец этим защищал меня. Я понимаю и постараюсь быть добрее с Сибиллой. Но ей не стоит меня задирать — я ведь дочь Могола.

Пока они говорили, Чарли подобрал с земли цветы Сибиллы и, видя, что отношения между братом и сестрой налаживаются, предложил:

— Пошли домой. Надо отдать бабушке и маме букеты. Трое подростков пересекли поле и тут услышали за спиной гиканье: перед ними возникли двое верховых на великолепных породистых лошадях — одной гнедой, другой черной. Мужчины были одеты для верховой езды: в темных бриджах, сапогах, коротких кожаных куртках поверх сюртуков и с непокрытыми головами.

— Здравствуйте, дети, — приветствовал один из всадников. — Это Королевский Молверн? — Он указал на дом. — Нам нужен лорд де Мариско.

— Да, милорд, это Королевский Молверн, — ответил Сэнди, — а лорд де Мариско — наш дедушка.

— Бог мой! — воскликнул один из наездников. — И сколько же у него всего внуков?

— Сейчас сорок шесть, — гордо ответил Чарли.

— А девушки все такие же красивые, как твоя сестра, парень? — спросил другой джентльмен. — Ведь она твоя сестра?

— Наполовину, сэр.

— Чарли, Сэнди, пойдемте, — коротко сказала Жасмин. — Мама и бабушка нас ждут.

— Подумайте только! А ты уже не ребенок? — удивился второй всадник.

Жасмин взглянула вверх на мужчину и почувствовала неловкость из-за того, что боса.

— Да, милорд, я не ребенок, — холодно ответила она. — А теперь извините, пожалуйста. Нас ждут в семье. Пока вы тут праздно болтаете, наши цветы вянут и совсем погибнут, когда мы донесем их до дома. — Обойдя лошадей. Жасмин повела за собой братьев.

— Ну что, Рован? Как тебя осадили! — ухмыльнулся первый мужчина. — Этого следовало ждать. Женщины в этой семье сильные, красивые и острые на язык.

— А ты ее знаешь, Том? — спросил его спутник. — Ты видел ее глаза? Они бирюзово-голубые. В жизни таких не встречал. Не встречал и такой красивой женщины. Ни одна девушка не выглядит такой спелой и зрелой, готовой, чтобы ее сорвали. Она будет моей!

— А если она замужем, Рован? С де Мариско лучше вести себя поосторожнее. Они горой стоят друг за друга, а их женщины — не распутницы. Если хочешь заполучить кобылу из конюшен лорда де Мариско, Найтвинд, следи-ка лучше за своими манерами. Маркизу Вестлею негоже гоняться за женщинами.

— А графу Кемпе? — ухмыльнулся его друг. — Ты почти полмира проскакал в погоне за Валентиной Бэрроуз, а она ускользнула от тебя и вышла замуж за кузена лорда Бурка.

— Увы, — ответил Томас Ашбурн, граф Кемпе, — злой рок не позволил мне жениться на моем божестве, но я всегда относился к ней с нежностью и уважением. Я счастлив, что Вал, Патрик и я остались добрыми друзьями. Я дорожу их дружбой.

Граф Кемпе был красив: высок, со стройным, хорошо сложенным телом атлета, серыми с поволокой глазами и жесткими, аккуратно постриженными волосами. Его лицо украшали элегантные, с заостренными кончиками, усы. В свое время из-за него трепетало множество сердец, но он был покорен лишь одной женщиной — Валентиной, леди Бурк. И с тех пор никто не смог поразить его воображения.

Спутник его был не так красив. Высокий, гладковыбритый, с квадратным подбородком, прорезанным посередине ямочкой, он был крепко сбит, но не толст, а широк в кости. Кожа его была свежей, но больше всего привлекали взгляд его золотистые глаза и копна вьющихся рыжевато-коричневых волос. Он держался с надменностью, которую можно было ожидать от человека, ведущего свой род от самого Альфреда Великого[14]. Его семья владела обширными землями.

Подъехав к, дому, всадники спешились, и конюх принял их лошадей. Лакей проводил гостей в дом и провел в маленькую светлую приемную.

— Граф Кемпе и маркиз Вестлей к лорду де Мариско, — объявил Том Ашбурн лакею.

— Хорошо, милорд. Извольте немного подождать. Вино и печенье на столе, — сказал лакей и с поклоном вышел из комнаты.

Не имевшие еще в этот ранний час ни крошки во рту, мужчины расположились на стульях с обитыми декоративными тканями спинками и налили себе вина. Рядом пылал небольшой камин, разгоняя утренний холодок.

Внезапно дверь растворилась, и в комнату вошла улыбающаяся женщина:

— Том Ашбурн, ну какой же ты негодник! Почему ты не сообщил, что приедешь? Здесь Патрик и Валентина. Мы праздновали день рождения Велвет. — Она обняла его и расцеловала в обе щеки. — Нашел себе жену или все еще ухлестываешь за моей снохой?