Танцуя с ветром - Мэри Джо Патни

Она взглянула на список.

— Не думаю, что Харфорд. Я о нем слышала, но здесь он ни разу не был. Он посещает обычный бордель, который держит моя приятельница. По-моему, он скучный тип. Ему надо, чтобы девочки были снизу, мальчики сверху, и никаких нововведений. В общем, вроде тебя.

— Я предпочитаю, чтобы ты не делала таких сравнений, — ответил Люсьен с обидой.

Долли улыбнулась и вернулась к списку.

— Все остальные у меня бывают, но не часто. Они приходят в поисках разнообразия. Мэйс всегда играет роль хозяина. Он любит доминировать. Чизвик играет то хозяина, то раба и любит менять роли. Уэстли всегда пассивен. Обожает, когда его сковывают кандалами. А вот и Нанфилд, — длинным острым ногтем Долли сделала отметку против его фамилии. — Этот заходит слишком далеко. В прошлый раз я попросила его больше не приходить.

— Как, по-твоему, кто из них мог стать похитителем?

— Может быть, Нанфилд. Но трудно сказать. Они все чертовски изобретательны. Им все время подавай что-то новенькое. Возможно, на этот раз им потребовалась такая девушка.

— У меня есть основания полагать, что девушку заставляют играть роль хозяйки.

— Это очень странно. Никогда не думала, что мужчина, предпочитающий роль раба, может совершить похищение. Но в таких делах ничего нельзя знать заранее, — Долли протянула листок Стрэтмору. — Надеюсь, я смогла немного помочь тебе.

— Конечно, Долли, — Люсьен встал. — Я очень благодарен тебе.

— Дай знать, если тебе удастся найти девушку, — сказала Долли и мрачно добавила: — Такой тип, как этот похититель, способен на все.

— Этого-то я и боюсь, — тихо ответил Люсьен.

Стрэтмор уже давно работал у себя в кабинете, когда в дверях появился Джейсон Трэверс. Он отдохнул, был чисто выбрит и одет в костюм хозяина. Теперь он выглядел уже не бродягой, а вполне достойным джентльменом, хотя одежда и болталась на нем, как на вешалке. Граф пригласил его войти.

— Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Американец был явно взволнован и принялся ходить взад-вперед по комнате.

— Чувствую, что сейчас я менее безумен, чем вчера. Хотя еще не расстался окончательно с мыслью, что все, что произошло вчера и происходит сейчас, — бред, и я могу очнуться на тюремной койке.

— Слуги были достаточно предупредительны?

— О да, — глаза американца заискрились смехом. — Они величают меня не иначе как лорд Маркленд. С трудом сообразил, что это я и есть.

Люсьен откинулся на спинку дубового стула.

— Это вполне разумная предосторожность. Даже если вас начнут искать, никому не придет в голову, что между визитом лорда Мэриленда и побегом каторжника есть какая-то связь.

— Даже я ее вижу с трудом, — ответил: Джейсон и огляделся по сторонам. Кабинет был уставлен книжными шкафами. Кожаные корешки книг поблескивали золотым тиснением. Мебель была изящной и удобной, а пол был устлан роскошным ковром.

— До чего же приятно видеть все это. У вас настоящий рай. А какой у меня сегодня был прекрасный завтрак: кофе, яйца всмятку, гренки. Ну чем не амброзия.

Он подошел к столу, на котором стоял букет свежих цветов с нежным запахом, и коснулся пальцами шелковистых лепестков.

— Ваши слуги сообщили мне, что вы тоже граф.

— Позвольте представиться, девятый граф Стрэтморский, — Люсьен поклонился. — Последний в длинной веренице мужчин, которые всегда знали, какую сторону выбрать в борьбе за власть, и умели вовремя выйти из игры. Не самый героический род, но очень старинный.

Джейсон внимательно посмотрел на хозяина дома.

— Что ж, возможно, быть лордом — не такое уж никчемное занятие…

— Американцы потрясающе прямолинейны, это всегда вносит свежую струю, — ответил Люсьен с широкой улыбкой.

Его гость покраснел и смутился.

— Простите, я не то хотел сказать. Совсем отвык от хорошего общества.

Он подошел к книжному шкафу, снял с полки старинные песочные часы, перевернул их и, не отрываясь, смотрел на тоненькую струйку песка, перетекающего сверху вниз и отмеряющего время.

— Два года моей жизни пропали бесследно…

— Время залечит раны, воспоминания, даже самые страшные, притупляются, — сказал Люсьен. — Так, по крайней мере, говорил мне мой друг. Я буду рад оказать вам гостеприимство. Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете. Места больше, чем достаточно. Но если у вас другие планы, я могу помочь вам добраться до континента. Оттуда вы сможете отплыть в Америку или переждать там в безопасности до окончания войны. Я думаю, мирный договор будет подписан до Нового года.

— Благодарю вас. Но я не уеду, пока не увижу Киру, — он поставил часы на полку и продолжил: — Я с огромным удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством. Но прошу учесть все, что вы на меня потратите, чтобы я смог вернуть долг.

Джейсон потрогал превосходную шерсть своего голубого сюртука.

— Я этим сам торговал и знаю, как это дорого стоит.

— Не волнуйтесь, я учту каждый пенни да еще возьму с вас хороший процент, — рассмеялся Люсьен.

— Спасибо, вы меня очень подбодрили. А теперь расскажите, что вам известно о Кире, — ответил американец, и его лицо стало усталым и серьезным.

Люсьен подробно обрисовал положение дел и особенно тщательно описал сеанс месмеризма, стараясь дословно передать слова Кит.

Лицо Джейсона буквально окаменело. Только глаза оставались живыми.

— Когда похититель Киры будет найден, клянусь, я разрежу его на мелкие кусочки и использую для этого самый тупой нож.

— Боюсь, вам придется встать в очередь, — сухо заметил Люсьен.

— Значит, Кира боится, что не переживет Новый год? Но ведь осталось всего две недели!

— Через несколько дней мы будем располагать достаточной информацией и начнем действовать.

Несмотря на уверенный тон, Люсьен был очень обеспокоен. Он смотрел на песочные часы и не мог избавиться от ощущения, что так же с каждой минутой утекает ее жизнь. И если, не дай Бог, она погибнет, Кит будет для него потеряна навсегда.