Что надеть для обольщения - Сари Робинс

Сэр Ли понимающе улыбнулся.

– Ну, теперь у меня отпали последние сомнения в том, что вы влюблены. – Сэр Ли вынул из кармана тонкую сигару и протянул ее Прескотту. – Закурите?

– Нет, благодарю вас.

«Так что же там у них, черт возьми, происходит?» Уже в который раз Прескотт доставал из нагрудного кармашка пиджака золотые часы и смотрел на стрелки циферблата. «Прошло всего семь минут, а кажется, что их разговор тянется уже целых три часа».

– Как вам угодно. – Старик положил сигару обратно в карман и повернул голову в сторону стеклянных дверей. – Так вы полагаете, граф Вуттон-Баррет несколько разочарован, что вы с леди Росс помолвлены?

– Для чего же еще ему было ехать в такую даль, да еще верхом на лошади?

Сэр Ли выпустил изо рта колечко дыма.

– И в самом деле, для чего еще?

– Готов поспорить, что он даже не останавливался, чтобы напоить лошадь, стремясь как можно скорее отчитать Эдвину за то, что знается с таким, как я. «Нам негоже разбавлять нашу голубую кровь кровью какого-то простолюдина!»

– Леди Росс собирается объявить отцу, что помолвка разорвана?

– Нет. Но лучше бы она сказала сейчас отцу именно это. Потому что рано или поздно Эдвина будет сожалеть, что так не сделала. Она будет раскаиваться… что выбрала меня. – Стремительной походкой Прескотт решительно направился к стеклянным дверям. – Я не позволю ей разрушить свою жизнь…

Сэр Ли схватил Прескотта за руку, желая его остановить.

– А разве это не ее право – решать самой, как поступать?

Прескотт покачал головой:

– Я слишком сильно люблю ее. Я не могу молча смотреть на это. Ведь в конце концов однажды она начнет меня презирать. И я этого не вынесу.

Прескотт убрал руку старого джентльмена и, распахнув стеклянные двери, ворвался в гостиную.

Эдвина стояла спиной к двери и лицом к своему отцу. Она прямо и смело смотрела ему в глаза. Лицо орущего благим матом графа потемнело от гнева. Он метал громы и молнии.

Услышав шаги, Эдвина обернулась. У нее дрожали губы, но было видно, что она держалась молодцом и за все это время не проронила ни слезинки. «Ну покажи ему свой характер, детка! Пусть знает, что ты не робкого десятка!»

Граф повернул голову. Увидев Прескотта, он сначала удивленно расширил глаза, а затем прищурился. Он смотрел на Прескотта пристальным, немигающим взглядом.

– Ах, это вы, дьявольское отродье, о котором я наслышан!

Более чем холодный прием графа не поколебал решимости Прескотта.

Вуттон-Баррет размахивал кулаком.

– Сейчас же убирайтесь отсюда! Наш разговор вас не касается.

– Как раз напротив, ваше сиятельство. Видите ли, я готов развеять ваши опасения. Я заявляю вам, что у меня нет намерений жениться на вашей дочери.

– Да вам не видать ее как своих ушей!

На лице у Эдвины было написано изумление. Она была потрясена.

Прескотт прошел дальше в гостиную.

– Извините, Эдвина. Но у меня нет ни денег, ни титула. Черт возьми, нет даже своего собственного имени! Мне нечего вам предложить, Эдвина.

Вуттон-Баррет нахмурился:

– Что вы этим хотите сказать, Дивейн? Вы намекаете, что вам нужна отступная? Так вот, знайте: вы не получите от меня ни гроша!

– Мне ничего от вас не нужно, ваше сиятельство. И ваша дочь – тоже.

Ошеломленная словами Прескотта, Эдвина, покачнувшись, едва удержалась на ногах. Прескотт мгновенно подбежал к ней.

– Что с вами? Вам нехорошо? Вы заболели?

В ответ она только покачала головой.

– Со мной все в порядке. Просто я неприятно удивлена вашим заявлением. Для меня оно было неожиданным. Знаю, как вы относитесь к браку, но… – На глазах у Эдвины блестели слезы. – Наверное, я не ожидала услышать то, что вы сейчас сказали.

– Я не хотел причинять вам боль, Эдвина. Но у меня нет другого выхода. Цена ошибки слишком высока. Вы сами должны знать, что у нас с вами все равно бы ничего не получилось.

– Ничего я не знаю и знать не хочу!

– Что значит «цена слишком высока»? – громогласно вопрошал Вуттон-Баррет. – Она что, платит вам?

Не обращая внимания на графа, Прескотт прошептал в самое ухо Эдвине:

– Я не допущу, чтобы вы разрушили из-за меня свою жизнь, Эдвина. Я не стою этого.

– Но дело не в вас…

– Во мне. Ваш отец никогда не позволит, чтобы вы остались со мной.

– Но это мне самой решать, а не ему…

Прескотт покачал головой:

– Я недостоин того, чтобы из-за меня вас отвергла ваша семья. Уж мне-то, как никому другому, известно, что семья – самое главное в жизни. Ведь у меня самого нет никакой семьи.

– Это вы точно изволили заметить: вы этого недостойны! – изрек граф.

Вырвавшись от Прескотта, Эдвина расправила плечи и набросилась на своего отца:

– Не смей говорить с ним в подобном тоне! Прескотт Дивейн – добрый, внимательный и порядочный человек. Я никогда не встречала таких достойных людей, как он.

Слыша, с каким пылом Эдвина его защищает, Прескотт ликовал в душе.

– Если я решила никогда не выходить замуж, – продолжала она, – у меня есть на это свои причины. Он здесь ни при чем.

У Прескотта засосало под ложечкой. Она решила никогда не выходить замуж? Никогда? Это не новость для него: Эдвина уже говорила об этом. Но как ни абсурдно было с его стороны обижаться, Прескотт был задет этим ее признанием.

– Нет, ты выйдешь замуж! – заорал граф. – И вовсе не за этого паршивого пса!

Глаза у Эдвины гневно сверкнули.

– Не смей оскорблять Прескотта! – прокричала она хрипло. – Ты можешь сколько угодно критиковать то, что я делаю, но не смей плохо говорить про него!

– Ах ты, неблагодарная! – вопил Вуттон-Баррет. – Защищаешь этого жалкого негодяя, вместо того чтобы поддержать родного отца! Ты должна целовать следы моих ног за все, что я для тебя сделал!

– Я тебе благодарна за все, отец, – с горечью в голосе заметила Эдвина. – Но я давно уже взрослая женщина…

– Вздорная и сумасбродная особа, в голове у которой не осталось ни капли здравого смысла!

– А теперь послушайте меня! – угрожающе проговорил Прескотт и выступил вперед, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Граф погрозил ему мясистым пальцем.

– А вас не спрашивают! – Он повернулся к дочери: – Ты сумасбродка. Ты всегда была со странностями. Но теперь я решил раз и навсегда прекратить потакать твоим глупым фантазиям. Зря ты вообразила, что я позволю тебе поступать, как тебе взбредет в голову. Ты выйдешь за виконта Белвуда – и все тут!