Влюбиться на максимум - Вийя Шефф

Меня разбирает смех.

— Есть те, кто тебе отказывает? Ты же Казанова! — откашливаюсь в кулак, смеяться мне пока не удается без последствий.

— Дэй, ты удивишься, но последнее время появились те, кому отказываю я.

— О, это уже серьёзно. Как ты там сказал? Звоночек? В двадцать семь лет? Ты к врачу сходи.

— Ах, ты сучонок! — хватает кухонное полотенце и пытается меня им отхлестать, как бичом.

Я ловко уворачиваюсь.

— Славян, успокойся! Я пошутил! — с хохотом убегаю от него в комнату, он догоняет.

Продолжая смеяться, пытаюсь закрыть дверь, на которую он давит с обратной стороны.

— Славка, не смеши! Мне ржать нельзя. И напрягаться тоже, — выдавливаю его и захлопываю дверь. — Поутихни, брателло!

— Выйдешь оттуда ещё! — пугает в шутку, стукнув в дверь кулаком.

Глава 64

— Макс, тебе не нравится салат? — явно требует от меня положительного ответа взгляд Ирины Васильевны.

— Нет, очень вкусно, — натягиваю улыбку.

Нормальный салат, вполне съедобен. Только вот под пристальным взором вашего сына он в горло не лезет.

Гордей с момента нашего прихода на празднование Нового года в доме его родителей глаз с меня не сводит. Готов сожрать ими. Даже сел напротив.

Оливье ешь!

Домработница ваша очень старалась, готовила специально для тебя, диетический.

— Так, давайте по чуть-чуть за уходящий год, — приподнимается Борис Васильевич и тянется за бутылкой коньяка. — А то у нас атмосфера какая-то гнетущая. Так и жди, что сейчас шандарахнет, — косится на меня с Гордеем.

Разливает мужчинам, меняет на бутылку вина и подносит к моему бокалу.

— Нет, Боря, — накрывает рукой мой фужер отец. — У неё праздник насухую. Сок пусть морковный пьёт, он полезней.

— Вить, ну ты чё? Какой сок? Тем более морковный, — морщится пренебрежительно. — Праздник ведь, — жмёт удивленно своими широкими плечами Борис Васильевич.

— Она свою цистерну уже выпила, да, доченька? — язвит папа. — И вообще, у неё гастрит.

— А, ну если гастрит… Хорошая парочка у вас, — с усмешкой хлопает слегка по руке Гордея. — Всю жизнь на лекарства работать будете.

Тот только выдавливает кривую улыбку.

— Макс, не обессудь, но родитель сказал — тебе сок, — посмеивается, наливая в бокал противную оранжевую жижу. — Тебе? — смотрит на Дэя вопросительно.

Он качает согласно головой.

— За что такая немилость? — наклоняется ко мне и спрашивает тихо. — Про гастрит не заливай, у меня он тоже был, и я пил, как бык.

— Меня из колледжа исключили, — признаюсь ему.

Странно, но мне он кажется человеком, которому можно доверять.

— И за что?

— Пьяная на урок пришла…

— Круто… Нет, не круто, конечно. Я в общем понятии… Короче, ты меня поняла.

— Да. Из-за меня ещё Дэя уволили, — продолжила.

— А вот это хреново. А я думаю, что он такой хмурый, — покосился исподлобья на Калинина. — Ничего, найдёт другую работу. Может даже лучше…

— У него есть работа, он консультирует.

— Я слышал что-то про это. Тем более… А на тебя за это дуется?

— Нет. Там всё сложно… — жмусь рассказать ему правду.

— Сложно, Макс, сердце зашивать, когда с него кровь хлещет. А ваши проблемы — пустяки. Всё решаемо, — так широко улыбается мне, что внутри становится тепло.

В молодости он наверняка разбил кучу сердец. Борис Васильевич в пятьдесят импозантный мужчина, а каким он был в двадцать? С такой улыбкой, наверняка, сражал девушек наповал.

— Смотри, надулся гусь, — кивает на Гордея, который сидит, нервно сжимая руки в замок. — Ревнует. Представляешь, что с ним будет, если я тебя в щёчку чмокну!

— Борис Васильевич! — тихо возмущаюсь, поглядывая в сторону отца.

Но он что-то обсуждает с Петром Дмитриевичем.

— Я же шучу, Макс, — смеётся. И мы оба наблюдаем, как Гордей выходит из-за стола. — Я не настолько чокнутый, чтобы к молоденьким девчонкам клинья подбивать. Но всё же не могу промолчать: ноги у тебя красивые, — отвешивает комплимент, словно это для него обычное дело. — Ну-ну! — смотрит на моё взволнованное лицо. — Понял — комплименты не любишь.

— Просто неожиданно услышать их от вас… — стесняюсь, как жеманница.

— Макс, красивой девушке не должно быть стыдно, слушать лестные слова в свой адрес.

— Вы считаете меня красивой? — не верю ему.

— Очень. У тебя естественная красота, без всей этой тонны косметики и силикона. Так что гордись этим, девочка. Пойду я покурю, — похлопывает меня по плечу и уходит.

Я тоже встаю из-за стола, слава Богу, всем уже наплевать ела я или нет, и подхожу к огромной ёлке, которая занимает целый угол в гостиной.

Искусственная. Ощущаю пальцами пластик.

Ну и правильно! Зачем ради прихоти и нескольких дней праздника ёлочки рубить, их и так с каждым годом всё меньше.

Гостиная освещается только несколькими лампами по углам и гирляндами, создавая мягкий желтый свет и сказочную атмосферу, как на рождественских картинках.

Кажется, что сейчас на крыше остановятся сани и через камин влезет Санта с мешком подарков. Или Дед Мороз. Нет, наш через дверь войдёт.

Отец хотел заказать и Деда Мороза, и Снегурочку, но я только брезгливо повела носом.

Тут вроде детей нет. Зачем они?

Делаю пару селфи на фоне ёлки и отправляю в наш чат. Больше половины бывшего класса отмечает Новый год вместе.

Удивительно, но я буду скучать по этим придуркам в другой школе.

Бросив взгляд в окно, замечаю, что Полозов разговаривает на террасе с Гордеем. Они что-то обсуждают. И видимо дядя сильно грузанул племянника. Тот стоит и носком туфли снег сметает со ступеньки, слушая умного родственника.

Вдруг Дэй поворачивается и кидает взгляд через окно на меня. Я пугаюсь и прячусь за стену.

Блин! Зачем?

Подумаешь, посмотрела. Что тут такого?

— Тоже скучно? — неожиданно подваливает Слава.

— Нет… Очень даже весело.

— Ага. Ври больше. Стопудово, как и у меня были другие планы, — прыжком садится на подоконник.

— И какие были у тебя?

— Напиться и забыться. И желательно в компании горячей девушки.

— Горбатого могила исправит… — цокаю языком, закатывая глаза.

— Как говорит батя…

— Что естественно, то не без оргазма, — произносим хором.

— Ого, ты тоже это знаешь?

— Да, он как-то сказал при мне эту фразу.

— Как твоя подружка? — переводит разговор на другую тему.

Теперь понятно, почему он ко мне подошёл.

— Нормально. Надеюсь, ты её поздравил с Новым годом?

— Нет, — теряется и отводит смущённо глаза.

— Напрасно. Ей будет приятно. Иди сюда, — сажусь рядом с ним и обнимаю рукой за шею. — Улыбнись, чудовище! — пихаю его в бок.

Щелкаю ещё одно селфи и отправляю лично Линке с подписью " он скучает".

— Это же не правда! — возмущается, заглядывая в мой