Нежданная любовь - Джорджет Хейер

Сэр Лэмберт, рискнувший спустя полчаса заглянуть в комнату, застал свою падчерицу готовой проститься, а жену пребывающей в неопределенном настроении — промежуточном между весельем и раздражением. Это его не удивило — он опасался, что супругу расстроит встреча с хорошенькой дочерью. К счастью, он принес известия, способные ее приободрить.

— Это ты Лэм, — осведомилась леди Стипл. — Входи и скажи, как тебе поправилась моя дочь. Ты наверняка уже флиртовал с ней — ведь она такая хорошенькая, не так ли?

Сэр Лэмберт хорошо знал этот повышенный топ, в котором слышались потки истеричного смеха.

— Она очаровательна, — ответил он. — Клянусь честью, вас чертовски трудно отличить друг от друга! — Сэр Лэмберт повернулся к Венеции: — Конечно, дорогая, ваша мама обладает некоторыми преимуществами — у нее совершенные черты, как говорил Лоренс[46], когда писал ее портрет!

Леди Стипл, сидевшая за маленьким письменным столом, при этих словах поднялась, быстро подошла к Венеции и повернула ее лицом к большому зеркалу. С минуту она смотрела на два отражающихся в нем лица, затем, к испугу Венеции, упала на обширную грудь сэра Лэмберта с криком:

— Ей двадцать пять лет, Лэм! Двадцать пять!

— Ну-ну, прелесть моя! — успокаивающе произнес он, похлопывая ее по спине. — У нее достаточно времени, чтобы стать такой же красавицей, как ее мама!

Она высвободилась с нервным смешком:

— Не говори глупости! Уведи ее! Я должна одеться! Ненавижу утренних посетителей! Я выгляжу как старая ведьма!

— Вовсе нет, — возразила Венеция, пряча в ридикюль запечатанное письмо. — Еще маленькой девочкой я привыкла считать вас феей, и вы действительно на нее похожи. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой неуклюжей! Хотела бы я узнать, как вам удается ходить, словно плавая!

— Льстивая девчонка! Ну, поцелуй меня и иди искать свое счастье! Желаю тебе найти его! Конечно, из этого ничего не выйдет, но не вини в этом меня!

— Искать счастье? — переспросил сэр Лэмберт. — Выходит, между вами есть какой-то секрет? Но твоей служанке, прелесть моя, не терпится приготовить тебя к приему целой компании от Робертса!

— А, мой новый костюм для верховой езды! — воскликнула леди Стипл, чье лицо тотчас же просветлело. — Сейчас же пришли ко мне Луизу, Лэм! Дитя мое, вынуждена просить тебя удалиться! Ни один француз не в состоянии изготовить костюм для верховой езды — Роберте делает их для меня с тех пор, как я начала бывать в обществе! Поэтому я приехала сюда с Ягненком! Ненавижу Лондон — особенно в ноябре!

Венеция снова поцеловала мягкую надушенную щеку.

— До свидания, мэм, — попрощалась она. — Благодарю вас! Вы были очень добры!

Леди Стипл сделала кислую мину, а Венеция присела в реверансе. Выйдя вместе с ней, сэр Лэмберт закрыл за ними дверь.

— Вы славная девочка, — сказал он. — Я рад, что вы ее утешили! Она боится, что стареет и ей пора на свалку. Вы не обижаетесь, что я сказал о ее преимуществах перед вами?

Венеция заверила его, что она нисколько не в обиде. Сэр Лэмберт предложил проводить падчерицу вниз к ее служанке, а узнав, что она пришла одна, заявил, что будет сопровождать ее на Кэвендиш-сквер. Венеция попросила его не беспокоиться, уверяя, что привыкла выходить одна и что ей нужно купить кое-что на Бонд-стрит, но он не согласился.

— Нет, так не пойдет! Честное слово, меня удивляет Мария Хендред! Отпускать хорошенькую девушку в одиночестве, чтобы все щеголи с Бонд-стрит строили ей глазки! Вы должны позволить мне проводить вас, и не беспокойтесь, что это не поправится вашей маме! Обещаю, что она не будет дуться, просто потому, что я не стану ей об этом рассказывать!

Поэтому, как только слуга сэра Лэмберта подал своему хозяину пальто и вручил ему шляпу, перчатки и трость, Венеция отправилась в путь в его компании, не опасаясь продемонстрировать знакомым ее тети, которых они могли повстречать, что пребывает в наилучших отношениях со своим отчимом, пользующимся дурной репутацией. Тучность сэра Лэмберта делала их продвижение весьма медленным. К тому времени, когда они свернули на Бонд-стрит, они успели подружиться, а сэр Лэмберт продемонстрировал галантное обращение со своей прекрасной спутницей и рассказал ей несколько анекдотов из своей молодости, которые настолько рассмешили Венецию, что побудили его перейти к анекдотам более сомнительного свойства. Сэр Лэмберт сопровождал падчерицу в лавку торговца льняными товарами и помог ей выбрать муслин для платья, а когда они вышли, хотел нести покупку, но Венеция спрятала ее в муфту, сказав, что ни разу не видела светского щеголя, несущего простой пакет, перетянутый веревкой.

На улице было много карет и модно одетых прохожих, но Венеция не видела ни одного знакомого лица вплоть до Гросвенор-стрит. Заметив явно ошеломленную зрелищем леди, с которой она встречалась на Кэвендиш-сквер, Венеция приветливо кивнула. Сэр Лэмберт, как всегда безукоризненно вежливый, приподнял с напомаженных локонов касторовую шляпу и тоже поклонился. Корсет, который он носил, протестующе заскрипел, однако Венецию поразило, с какой торжественной грацией может кланяться этот дородный мужчина.

Когда они подошли к ювелирной лавке, сэра Лэмберта осенила счастливая мысль.

— Если не возражаете, дорогая, — сказал он, — то заглянем сюда. Бедняжка Орелия подвержена приступам депрессии, а сейчас она, несомненно, была расстроена. Вы поможете мне выбрать какую-нибудь безделушку, чтобы ее отвлечь?

Венеция охотно согласилась, и ее здорово позабавило, что «безделушка» оказалась бриллиантовым кулоном. По словам отчима, Орелия была неравнодушна к бриллиантам. Венеции казалось, что отчим абсолютно не нуждается в ее помощи, но, поняв, что он хочет получить одобрение своего вкуса, она выразила восхищение каждым из поправившихся ему трех кулонов. Сделав выбор, сэр Лэмберт попросил показать несколько брошей, и здесь Венеции было разрешено действовать самостоятельно. Поэтому она предпочла роскошному изделию из сапфиров и бриллиантов более скромную брошь с аквамаринами. Сэр Лэмберт попытался убедить ее, что аквамарины — всего лишь дешевые побрякушки, но Венеция настаивала на своем.

— Хорошо, я их куплю, — со вздохом согласился он, — полагаясь на ваш отличный вкус, дорогая моя!

Выйдя из магазина, они увидели Эдуарда Ярдли, который стоял заложив руки за спину и разглядывая кольца в одной из витрин. При виде Венеции под руку с сэром Ламбертом он издал громкий возглас, заставивший прохожих обернуться на него:

— Венеция!!!

— Доброе утро, Эдуард, — как ни в чем не бывало поздоровалась она. — Я очень рада вас видеть, но, пожалуйста, не провозглашайте мое имя на всю улицу. Сэр, позвольте представить вам мистера Ярдли — моего старого друга из Йоркшира. Думаю, Эдуард, вы незнакомы с моим отчимом, сэром Ламбертом Стиплом?

— Здравствуйте, — сказал сэр Ламберт, протягивая Эдуарду два пальца. — Ага, вам хочется, чтобы я убрался к черту, верно? Не порицаю вас за это, но не доставлю вам такого удовольствия! Нет-нет, можете сколько угодно сердито пялить на меня глаза, но эта маленькая ручка останется на прежнем месте!