Очаровательная плутовка - Мишель Маркос

— Она представилась моей дочерью. Я хотел ее обеспечить.

— И она действительно ваша дочь?

— Нет.

— Следовательно, в вашем третьем завещании вы лишили ее этого наследства.

— Да.

— Самый недвусмысленный и прибыльный случай воровства при помощи обмана, который когда-либо наблюдался в этой стране, — с ликованием заключил Нордем.

Райли встал.

— Протестую, милорд. Пожалуйста, напомните моему неопытному коллеге, что он сам делает несуществующие выводы. Я полагаю, что это относится к компетенции присяжных.

На этот раз судья согласился с Райли, и Нордем отказался от своего умозаключения, но продолжал улыбаться.

— Ваша светлость, вам знакома эта книга?

Он показал дневник.

Джона посмотрел внимательно и сказал:

— Я никогда прежде не видел этой книги.

— Могу я прочитать, что автор этой книги пишет о вас, ваша светлость?

Райли вскочил с кресла.

— Протестую, милорд! Обвинение пытается очернить двоих хорошо известных джентльменов, намекая на их неприличное поведение, отраженное в личных записях куртизанки. Если предположить, что этот дневник имеет какое-то отношение к рассматриваемому делу, обвинению надлежит, во-первых, доказать, что дневник не является подделкой, а во-вторых — что события, описываемые там, действительно имели место.

Судья повернулся к Нордему:

— Я склонен согласиться с лордом Блэкхитом. Дневник — это весьма субъективный и весьма ненадежный документ и вдвойне является таковым, если предположительно был написан женщиной низких моральных устоев. Если вы хотите использовать его в качестве доказательства, мистер Нордем, то вам придется доказать его подлинность.

Райли с облегчением сел на место. Нордему не удастся оживить прошлое.

— Как пожелаете, милорд, — согласился Нордем. — Пока что все, ваша светлость. Вы можете сесть. Если суд не возражает, обвинение хотело бы вызвать Вивьенн Бонифас Деверо.

У Райли замерло сердце. Он взглянул на отца, который застыл на полпути к своему месту. Ошеломленный Джереми не спускал глаз с особы, идущей по проходу. Эйприл закрыла лицо руками.

Она осталась такой, какой Райли ее помнил. Красивая, гордая, с королевской осанкой, невозмутимая. Она прошла мимо Джоны. И их взгляды встретились. Они долго смотрели друг на друга, поток воспоминаний пронесся между ними. Судебный пристав назвал ее имя, и она плавной походкой поднялась на место свидетеля. Она произнесла слова клятвы все с тем же певучим французским акцентом, который Райли хорошо помнил.

Нордем упивался замешательством Райли. Повернувшись к свидетельнице, он произнес:

— Мадам Деверо, будьте добры сообщить суду род ваших занятий.

— Я владелица клуба для джентльменов.

— Клуба для джентльменов?

— Да. Это заведение, где джентльмены отдыхают.

— А в этом заведении оказываются интимные услуги?

— Иногда.

— Работала ли подсудимая в вашем заведении?

— Да.

— Она оказывала интимные услуги за деньги?

Все в зале подались вперед, боясь пропустить ответ.

— Нет. Она работала на кухне.

Нордем старался на потеху публике.

— Прошу прощения, мадам Деверо, но я должен выяснить… Подсудимая, маркиза Блэкхит и жена моего ученого друга… работала у вас на кухне?

Мадам остановила взгляд на Эйприл.

— Да.

По залу суда прокатился смех. Судья застучал по столу молотком. Эйприл испугалась не за себя, а за Райли. Он сидел с помертвевшим лицом.

Нордем поднял книгу.

— Мадам Деверо, это ваш дневник?

У Эйприл перехватило дыхание. А мадам смотрела прямо на нее.

— Да.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Одиннадцатого октября, за день до преступления. Я попросила Эйприл упаковать его вместе с остальными книгами в моем кабинете.

— И она это сделала?

— Нет. Она скрылась с ним. Она не вышла на работу на следующее утро. А также Дженни Хэр, одна из моих девушек. Они дружили. Я подумала, что с ними случилось несчастье, но спустя несколько дней один из моих постоянных посетителей сказал, что видел их обеих в деревенском трактире недалеко от Лондона. Я не подозревала, что дневник пропал, пока Эйприл не сказала мне этого прошлым вечером.

Райли взглянул на Эйприл, которая в оцепенении закусила губу.

— Она приходила к вам? — спросил Нордем.

— Да, она пришла, чтобы извиниться. Это была весьма трогательная речь. Она очень убедительно каялась. Даже не знаю, кто выглядел благороднее: супруга пэра, пришедшая за прощением, или я, словно аббатиса, дарующая это прощение.

Райли встал:

— Милорд, я не понимаю, к чему ведет этот допрос. Разве свидетельница может что-то прояснить в данном разбирательстве?

— Я подхожу к этому, лорд Блэкхит, — поспешил ответить Нордем. — Мадам, вы знаете человека по имени Джона Хоторн герцог Уэстбрук?

— Да.

— Он член вашего клуба для джентльменов?

— Нет. Мы знали друг друга очень давно. Двадцать лет назад.

— Когда вы были куртизанкой?

— Да.

— И тогда вы вели этот дневник? Это так?

— Да.

— Мадам Деверо, судья предположил, что этот дневник, написанный женщиной низких моральных устоев, может быть подделкой. Вы можете подтвердить точность событий, указанных в нем?

— Женщина низких моральных устоев? — Она сила на судью высокомерный взгляд, от чего тот смутился. — Уверяю вас, моя профессия не имеет ничего общего с моими моральными устоями. Я родилась в одной из старейших и благороднейших семей Франции, я посещала школу, где преподавали монахини, и моя репутация благочестивой девочки была безупречной. Самая большая насмешка моей жизни заключается в том, что меня всегда учили тому, что проститутки — это похотливые и нечестивые женщины. Мне даже не разрешалось смотреть в их сторону на улицах. Возможно, останься я во Франции, сегодня я была бы приличной особой. Но обстоятельства вынудили меня уехать в Англию. И здесь мне пришлось пойти… на определенные компромиссы.

Нордем скрестил на груди руки.

— На какие компромиссы, мадам Деверо?

— На те, которые помогают человеку выжить, В первую же ночь в Лондоне я спала под деревом в Гайд-парке. Меня приютила красивая, богато одетая женщина. Позже я узнала, что это знаменитая мадам Дейвис. Она поселила меня в своем доме, дала элегантную одежду, все то, чего я уже не надеялась снова увидеть. Вскоре я узнала цену всего этого богатства. В ответ на ее покровительство я должна была позволить ей торговать моими интимными услугами. Не как проститутка, а как куртизанка. Мы считали себя дамами и никогда не должны были опускаться. Я с удивлением узнала, что некоторые куртизанки были такими же благородными по рождению, как и я. Среди этих женщин была незаконнорожденная арабская принцесса, падшая испанская аристократка и известная австрийская актриса. Мадам Дейвис призналась мне, что моя красота и манеры привлекли ее, и она сразу поняла, что у меня будет много обожателей. В этом отношении я ни разу ее не разочаровала. Ее клиенты тоже были люди исключительные. Мерилом ее оценки мужчин было не только богатство, позволяющее им содержать дам. Они также должны были обладать респектабельной внешностью. Я проработала у нее много лет, и у меня образовались собственные клиенты — все они упомянуты в той книге, которую вы держите в руке. Но я была молодой и романтичной и все еще лелеяла мечты о любви и браке. И вскоре встретила джентльмена, к которому стала питать… нежные чувства.