Выбирая тебя - Кэтрин Флит

– Уайт. Уайт Квин.

И в это мгновение все изменилось. В моей голове всплыли воспоминания о каждой минуте, проведенной с Уайтом. Наши разговоры, ссоры, шутки, мои правила, его настойчивость… наш поцелуй.

Я медленно выдохнула.

Уайт был настоящим.

* * *

Пять дней спустя я сидела в машине моей мамы, уставившись на хорошо знакомый мне дом. Пикап дяди Ала стоял на подъездной дорожке. Все шторы были опущены, и единственным ярким пятном были резные тыквы, которые тетя Лайла выставила на подоконник к хеллоуину. Год назад мы с Беном нарядились в пирата и его куртизанку, раздавая детям конфеты. Я была пиратом, а Бен был куртизанкой.

– Ты уверена? – спросила мама.

Я повернулась к ней. Она нервно сжимала руль, а ее лицо побледнело. Я положила руку на подлокотник, и она обхватила мою ладонь. Это было странное чувство, но я не стала отдергивать руку. Теперь я старалась наладить с ней связь. Может, у нас никогда не будет идеальных отношений, но мы могли хотя бы попытаться. Когда-то я убедила себя, что никогда не оправдаю ее надежд, и начала искать в каждом ее слове и взгляде признаки разочарования. И я находила, даже если их там не было.

– Да. И нужно было сделать это раньше. Я должна вас помирить.

– О, милая, не беспокойся обо мне. Просто я не хочу, чтобы ты снова через это проходила. Ты только оправилась. Доктор велел тебе отдыхать.

Пред тем как выписать меня из больницы, мне назначили посещения психотерапевта. Она была очень милой и задавала много вопросов. Она мне нравилась, поэтому я охотно и честно отвечала. Должно быть, ответы ей понравились, потому что доктор одобрила мою выписку. В ближайшем будущем я должна была посещать ее два раза в неделю. Я была не против. Кажется, мне удалось взять свои эмоции под контроль, и теперь я могла справиться с болью от потери Бена.

– У меня все получится, мам. Мне пора смотреть своим проблемам в лицо, а не прятаться от них.

Она кивнула, и я вылезла из машины, подставляя лицо осеннему солнцу. Расправила плечи и взошла по ступенькам крыльца. В этом доме я провела много счастливых часов. Бен жил здесь всю свою жизнь.

Я постучала в дверь и оглянулась на маму. Она взволнованно на меня посмотрела. Дверь открылась, и я обернулась, чтобы увидеть, как приветственная улыбка тети Лайлы тает на глазах.

– Мередит, – она перевела взгляд на маму, сидевшую в машине.

– Можно мне войти? Мне очень нужно поговорить с вами и дядей Алом.

Ее пальцы сжались на дверной ручке, и на секунду мне показалось, что она захлопнет дверь у меня перед носом. Но тетя Лайла лишь коротко кивнула и распахнула дверь. Я посмотрела на маму и ободряюще ей улыбнулась. Затем я вошла в дом Бена, закрыв за собой дверь.

Внутри пахло сушеной рыбой: наверное, из последнего улова дяди Ала. Он сидел в своем клетчатом кресле напротив телевизора с выключенным звуком. Кроме нового телевизора, в их гостиной ничего не изменилось. На кофейном столике лежала открытая книга, а из чашки с чаем поднимался пар. Очевидно, тетя Лайла сидела на диване, рядом со своим мужем, но атмосфера в комнате была вовсе не уютной. В воздухе витало напряжение.

Дядя Ал посмотрел на мою нелепую прическу и выключил телевизор.

– Мер. Как у тебя дела? Ты в порядке?

– Вы слышали?

Он кивнул.

– Мы слышали, что ты чуть не утонула из-за несчастного случая на пляже.

Я переступила с ноги на ногу и жестом показала на диван.

– Можно присесть?

Они переглянулись, и, наконец, тетя Лайла медленно кивнула.

Я опустилась на подушки, вспоминая все вечера, проведенные с Беном на этом диване. Мы смотрели фильмы, я много шутила, а он смеялся. Дом пах попкорном, и я чувствовала себя такой живой.

Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы и попыталась найти наиболее тактичные слова для того, чтобы начать разговор, но в голову ничего не приходило. Поэтому я просто начала с правды.

– Я действительно чуть не утонула, но несчастный случай здесь ни при чем. Я сделала это намеренно, – тетя Лайла замерла, а дядя Ал резко выпрямился, но я продолжила говорить. Мне нужно было высказать все, пока не закончился запас решимости. – Когда Бен умер, я решила, что это моя вина, потому что я причинила ему боль. Я знаю, что в этом нет никакого смысла, но мне казалось, что вселенная мстит мне за мой поступок.

Я бросила взгляд на тетю Лайлу. В ее глазах блестели слезы, и она прижала руки к груди.

– Мама с папой говорили, что со временем мне станет лучше, что я перестану скучать по нему так сильно, что я снова начну спать, и есть, и чувствовать себя собой, но лучше не становилось. Стало намного хуже. Как будто у меня в груди появилась огромная дыра, которая причиняла столько боли, что мне нужно было любым способом прекратить чувствовать сожаление и вину. Поэтому я пошла к океану. Я хотела быть с Беном, даже если ради этого мне пришлось бы оставить всю мою жизнь позади.

Я остановилась, чтобы сделать вдох. Дядя Ал обхватил голову руками, а по щекам тети Лайлы текли слезы.

– Каким-то чудом я выжила. Мне дали второй шанс. Да, я должна была рассказать Бену про свое решение сделать аборт, но его смерть – не моя вина, – я посмотрела на дядю Ала и вспомнила наш разговор на пляже. – И это не ваша вина. Это был несчастный случай. Бен не стал бы нас винить. Если бы он остался жив – он простил бы меня. Я верю в это, потому что у Бена было самое доброе и щедрое сердце на свете. Он не хотел бы, чтобы вы так страдали, тетя Лайла.

Она вздрогнула, и с ее губ сорвался тихий всхлип.

– Вы вините во всем меня. Я понимаю. Вам нужно куда-то направить вашу злость, но злость и обида – темные, иссушающие эмоции, особенно если на них зациклиться. Я не могу заставить вас простить меня, но когда-то мы были семьей. Вы с мамой были лучшими подругами, почти сестрами. Поэтому я попытаюсь все наладить. Мне жаль, что я соврала Бену. Мне безумно жаль, что я причинила ему боль, но я не виновата в его смерти.

Я сделала паузу в надежде, что кто-то еще заговорит, но в гостиной повисла тишина. Поэтому я поднялась с места.

Я посмотрела на снимки, висевшие на стене: детские фотографии из местной студии, школьные фото, показывающие, как он превращался из малыша в неловкого ученика средней школы, а затем в привлекательного спортсмена – звезду местной команды. Здесь даже была фотография, на которой он держал награду за свою единственную победу на научной ярмарке. Это была памятная стена, но эти отполированные снимки не отражали и части того Бена, которого я любила. Тот Бен всегда был теплым, сильным и добрым. Боже, как же я по нему скучала. Я всегда буду по нему скучать, но я приняла этот факт. Я могла жить с этим, потому что я все еще была жива.

Я почти дошла до двери, когда дядя Ал дотронулся до моей руки. Я развернулась, и он меня обнял. Я обняла его в ответ, как тогда, на пляже.