Атлас и серебро - Джейн Арчер

Кугуар не спеша отпил из своего бокала. Разглядывая Роже из-под полуопущенных век, он сказал:

– Долго же ты добирался домой, дружище. Роже допил виски и отставил бокал.

– Что, совсем плохо?

– Могло бы быть и хуже, много хуже, если бы время от времени мои люди не устраивали кое-какие неприятности.

– Ты ничего не упустил, – хмыкнул Роже.

– Я бы мог сделать намного больше для человека, которого считаю братом.

– Спасибо. Ну, теперь-то я здесь. И готов сам заняться своим делом. Он еще не нашел материнскую жилу?

– Нет. Но теперь ты здесь, и он утроит усилия.

– Черт побери! Ведь мы с Блэки могли бы работать вместе. Весь рудник теперь наш. И нет никакого смысла цепляться за старую вражду, которую развязали отцы.

– Что ж, ты мог бы попытаться заставить его одуматься, но он чрезвычайно упрям. Да... мы забыли про леди. Она, наверное, устала. Я сейчас пошлю...

– Спасибо, мне ничего не нужно.

– Ты действительно выглядишь усталой, Шенандоа. Нам обоим необходимо принять ванну и переодеться.

– Как вы доехали? – спросил Кугуар, проницательно глядя на Роже.

– Отлично. Без приключений.

– Вот и хорошо. Я дал знать, что вы поедете через горы.

– Дали знать? – смущенно переспросила Шенандоа. – Прямо в форт?

– Нет, совсем не в форт, – усмехнулся Кугуар. – Апачам.

Шенандоа в изумлении распахнула глаза.

– Не знаю, говорил ли вам Роже, что я наполовину апачи. И хотя после смерти матери связь с моим народом несколько ослабла, хозяева «Гнезда Кугуара» хранят верность договору, давным-давно заключенному с народом апачей. Мы держим наше слово, как и они – свое. И покуда я владею «Гнездом Кугуара», нам не грозит опасность со стороны индейцев.

– Понятно, – прошептала Шенандоа.

– Роганы когда-то также заключили с апачами договор, но Блэки уже много раз успел его нарушить. – Кугуар замолк, многозначительно посмотрел на Роже и добавил: – Тебе следует что-то предпринять и по этому поводу, иначе неприятности не заставят себя ждать.

– Непременно, – кивнул Роган. – Мы всегда жили в мире с апачами.

– Только благодаря договору. Нарушишь его или не возобновишь вовремя – и за твою жизнь не дадут и ломаного гроша.

– Я займусь этим сразу же, Кугуар.

– Вот и хорошо. Тогда и мне будет спокойнее.

– Пойдем наверх, Шенандоа, – напомнил Роже. – Давай приведем себя в порядок, прежде чем отдадим должное самому изысканному угощению на всем Западе. У Кугуара повар – настоящий волшебник!

– Да и ты всегда отличался завидным аппетитом, амиго! – засмеялся хозяин.

Роже, весело улыбаясь, вывел Шенандоа из гостиной.

Наверху ее ожидал еще более роскошный прием. Миниатюрная смуглая женщина, изъяснявшаяся исключительно по-испански, быстро приготовила ванну, полную ароматной пены, и, невзирая на протесты Шенандоа, сама вымыла гостью и уложила в постель. Она заснула, едва лишь голова ее коснулась подушки. А когда снова открыла глаза, обнаружила, что за окнами темно, а в доме царит мертвая тишина.

Стряхнув остатки сна, Шенандоа соскочила с кровати, чувствуя себя вполне отдохнувшей. Теперь можно было одеться и отправиться на поиски Роже. Их, конечно, поместили в разных комнатах. Роган недовольно поморщился, когда услыхал об этом от Кугуара, но промолчал, понимая, что необходимо соблюдать приличия. Ведь ничто не помешает им снова быть вместе в поместье Роганов.

Едва лишь Шенандоа поднялась, комната наполнилась служанками, которые принесли лампы и свежевыглаженное платье. Они вывели гостью на середину спальни и стали ее одевать. И при этом непрерывно тараторили. Хотя Шенандоа не понимала ни слова, было ясно, что все до одной были счастливы ей служить. Судя по всему, в этом доме им нечасто приходилось принимать женщин.

Когда же гостья была одета в вечерний туалет из голубого шелка, а ее волосы уложены в изысканную прическу, одна из горничных подала кружевную шаль, которую Роже подарил ей в Мексике. Она приняла ее не очень охотно, но оказалось, что время и расстояние успели приглушить страшные воспоминания о Брайтонах. Когда Шенандоа накинула на плечи тонкое кружево, она думала только о Роже.

Гостью проводили в гостиную, где ее уже ждали мужчины. На пороге она невольно задержалась: настолько непривычно выглядел Роган. Роже был в черном, с серебряной бахромой на брюках, в коротком жилете с искусной серебряной вышивкой. Его тонкую талию стягивал широкий черный ремень с массивной серебряной пряжкой. Свободная белая рубашка с длинными рукавами и расстегнутым воротом ниспадала широкими складками. Роскошная золотистая шевелюра оттенялась темными тонами одежды и делала Роже просто неотразимым. Но это было не все. Костюм испанского гранда усиливал исходившую от него ауру силы. Было ясно: этот человек чрезвычайно опасен в бою и будет отстаивать свои права до последнего вздоха.

Это ощущение еще более усилилось, когда он обернулся к Шенандоа. Роган окинул ее властным взглядом. Потом пристально посмотрел ей в глаза, разжигая в них изумрудное пламя страсти, – то был ответ на потаенный огонь, тлевший в глубине его собственных глаз.

– Добро пожаловать, Шенандоа, – проговорил он глубоким, низким голосом. – Я рад видеть па тебе эту шаль. Она очень тебе к лицу.

– Спасибо. Это необыкновенный подарок. Кугуар склонился в галантном поклоне и сказал:

– Ваша красота осияла мое убогое жилище, сеньорита!

– Благодарю, – смущенно улыбнулась Шенандоа, только теперь обратив внимание на то, что хозяин облачен точно в такой же костюм, что и Роган.

Двигаясь с врожденной грацией, присущей его дикому тезке[9], Кугуар поспешил налить гостье шерри. Когда она уселась в кресло и пригубила вино, Роже спросил:

– Ты хорошо спала?

– Да, спасибо. А ты?

– Не было времени. – Он о чем-то задумался, потом добавил: – Кугуар о многом мне рассказал. Слишком долго я не был в здешних краях.

– Возмутительно долго, Роже! – нахмурившись, уточнил хозяин.

– Я бы вообще не вернулся сюда, если бы...

– Возможно. А возможно, и нет. Человеку трудно устоять перед зовом вскормившей его земли. – И он обратился к Шенандоа: – Роже сказал, что вы – профессиональная картежница.

Она кивнула.

– Тогда здешняя жизнь может показаться вам скучной.

– Не знаю. Перемена подчас бывает приятна. Кугуар всмотрелся в ее лицо повнимательнее и сказал:

– Женщина легко привыкает к ярким огням и суете городской жизни, и тогда ей не хватает их в глуши, на ранчо.