Только ты и я - Джил Мансел

— Ну давайте, Митчелл, покажите нам, из какого вы теста! — Дороти Саммерскилл, стоявшая на сцене рядом с аукционистом, была олицетворением энтузиазма.

Митчелл Мастерс послушно поднял руку, показывая, что дает за лот двести фунтов и покупает его, а когда обнаружил, что только что приобрел месячное членство в оздоровительном клубе, испуганно вскрикнул и залпом выпил двойной бренди, чтобы справиться с шоком.

Однако скупость явно не была его недостатком. Несколько минут спустя он снова принял участие в аукционе и стал делать щедрые ставки на уроки сальсы.

— Они вам очень пригодятся, — заявила со сцены Дороти. — Не забывайте, мы все видели ваше так называемое мастерство танцора.

— Это наглость, мадам. К вашему сведению, я лучший в хоки-коки.

— О Боже, — прошептала Кей, когда он все же победил в торгах за уроки сальсы. — Ну когда он остановится и перестанет транжирить деньги? Так он мне ничего не оставит.

На аукцион выставили два следующих лота. Кей все сильнее нервничала. Тилли сунула ей в рот ментоловую конфетку.

— Как дела? — У стола появился Джек и накрыл ладонью голое плечо Кей. Тилли представила, каково это — чувствовать на плече его ладонь, и у нее по спине пробежали мурашки.

— Выше пояса я выгляжу спокойной. Но та часть тела, что под столом, дрожит как осиновый лист.

Джек ободряюще сжал ее плечо.

— Только что звонил Макс из Франции. Сказал, что поставит на тебя, если не появится желающих торговаться.

Кей мрачно произнесла:

— Все лучше, чем ничего.

— Эй, все будет нормально. Я уж точно буду участвовать. Господи, что это?

Раздался громкий треск — это Тилли раскусила свою ментоловую конфетку.

— Ничего, просто конфетка. А твоя гостья пришла?

— О да, она здесь. А что ты так за меня беспокоишься? — Усмехнувшись, Джек спросил: — Боишься, что меня оставят в дураках?

Тилли отвернулась, мысленно ругая себя за вопрос. Еще сильнее она расстроилась, когда, проследив за Джеком, который вернулся к своему столу в дальнем конце зала, обнаружила, что со своего места не может разглядеть его спутницу. Если приподняться и посмотреть поверх голов, то он обязательно заметит ее и поймет, чем она занимается.

— Господи, не допусти, чтобы это со мной случилось, — простонала Кей, слушая, как на сцене аукционист уговаривает участников торгов сделать первую ставку на обед с местной писательницей. Бедняжка, одетая в балахонистое платье алого цвета, ошеломленно хлопала глазами как сова.

— Делайте ставки, дамы и господа, это ваш шанс познакомиться с настоящей, живой писательницей! Марджори написала замечательную книгу о старых церковных дворах Англии! В придачу идет книга с дарственной надписью! Итак, кто предложит мне тридцать фунтов?

Кей больше не могла мучить несчастную женщину и выкрикнула:

— Я!

У Тилли пересохло во рту. Тридцать фунтов — это катастрофа. Ставка из жалости. Если больше никто не вступит в торги, это станет полнейшим унижением для бедняжки.

— У нас есть ставка в тридцать фунтов. — На лице аукциониста отразилось облегчение, но радости не было. — Кто даст сорок?

Проклятие. Тилли подняла руку и замахала. Смиренное выражение благодарности на лице Марджори стоило этих денег.