Полет сокола - Дафна дю Морье

Написанное в нем страдание было слишком очевидно.

– Нет, – сказала она, – его не отменили. – Она пожала плечами, отважно ища слова, которые не дали бы Карле Распа пищу для университетских сплетен. – Я просто хотела проконсультироваться с вами, профессор, по одному пустяковому делу. Право, ничего серьезного. Возможно, как-нибудь в другой раз.

То была жалкая ложь. Будь ее дело действительно пустяковым, она не стала бы так долго ждать. Альдо посмотрел на меня. Наверное, он недоумевал, почему я в ту же секунду, как увидел синьору Бутали под его крышей, благоразумно не удалился и не увел свою спутницу.

– Я уверен, что вы извините меня, синьорина, – сказал он, глядя мимо меня на причину всего этого смятения. – Бео, позаботься, пожалуйста, о ликерах и сигаретах. Синьора, прошу прощения… Не угодно ли вам пройти вот сюда?

Жестом он указал на холл и столовую за ним. Синьора Бутали вышла, и Альдо закрыл за собой дверь. Я подошел к подносу с напитками и налил Карле Распа ликера, которого она не заслуживала.

– Вы вели себя отвратительно, – сказал я ей. – Теперь вы никогда не получите приглашения в дом Бутали.

Она выпила ликер и протянула бокал за добавкой.

– Как Донати вас назвал? – спросила она, и в глазах ее зажглось любопытство.

– Бео, – ответил я. – Сокращенное от Беато, благословенный.

Ее глаза еще больше расширились.

– Как трогательно, – прошептала она. Затем, указав рукой в сторону столовой, куда предположительно ушли Альдо и синьора Бутали, добавила:

– А благородная дама знает?

– Что знает?

– Про вас с Донати?

В меня вселился сам дьявол. Дело приняло такой оборот, что мне уже на все было наплевать.

– О да, – сказал я. – Мы действовали в открытую. Но только для нее.

– Вы меня изумляете, – сказала Карла Распа. Она была так взволнована, что вскочила и пролила часть ликера. Я промокнул лужицу носовым платком. – Но она без ума от него, это ясно младенцу. Это вопиет к небесам. И она не возражает?

– Нет, – ответил я. – Чего ради?

– Такая женщина? Жаждущая быть одной-единственной? Мой дорогой Армино!

Разве что… – В ее голове роился целый мир возможностей. Самые разнообразные образы пролетали перед ее глазами. – Ливия Бутали, Донати и вы. Это невозможно…

У нее закружилась голова. Я забрал у нее стакан и поставил его на поднос.

– Теперь вы уйдете? – взмолился я.

– Нет, – сказала она. – Только не после такой информации. Донати придется вытолкать меня отсюда. Куда они пошли, в его спальню?

Я посмотрел на часы.

– Вряд ли, – сказал я. – Сейчас без десяти два. Он уже и так на пять минут опаздывает на собрание к ректору.

– Через минуту вы мне скажете, что ректор в этом тоже замешан, – сказала она.

Я пожал плечами:

– Насколько мне известно, вполне возможно.

В холле послышались голоса и тут же стихли. Секунды через две в комнату вернулся Альдо.

– Кто следующий? – спросил он. – Своих клиентов я хочу принимать по одному.

Я заговорил прежде, чем Карла Распа успела произнести хоть слово.

– На виа Сан Микеле двадцать четыре, была полиция, – сказал я. – Я подумал, что лучше спрятаться на квартире у Карлы. Я объяснил ей, почему.

– В библиотеку они тоже наведывались, – ответил Альдо. – Мне звонил Фосси. Это меня и задержало. – Затем, повернувшись к Карле Распа, он добавил:

– Благодарю вас за то, что вы сделали. У этого парня могли быть неприятности. На какое-то время я их отвлек, и здесь у меня он в безопасности.

Добившись цели и сойдясь лицом к лицу с хозяином дома, синьорина была готова считать, что теперь они квиты.

– Рада была помочь, – откровенно призналась она. – Тем более что это дало мне возможность проникнуть в ваш дом. Я пробовала довольно часто. Три раза звонила вам по телефону.

– Как досадно, – пробормотал Альдо. – Наверное, я был занят.

– Да, заняты, – сказала она, глядя на меня. – С ним.

Карла взяла со стола свою сумку и, желая показать, что наши предполагаемые отношения не составляют для нее тайны, проговорила, делая ударение на каждом слове:

– Я и понятия не имела, профессор, что вы с Армино такие близкие друзья.

Прощальный выстрел попал мимо цели.

– Нам и следует быть друзьями, – коротко сказал Альдо. – Он мой брат. Мы считали друг друга мертвыми и до прошлого воскресенья не виделись двадцать два года.

Результат был поразительный. Карла Распа, которая не моргнув глазом восприняла мой возможный статус подозреваемого в убийстве, залилась яркой краской. Можно было подумать, что Альдо ее ударил.

– Я не знала, – сказала она. – Я не поняла… Армино ничего не сказал. – Сраженная этой новостью, она переводила взгляд то на одного, то на другого из нас и вдруг, к моему ужасу, залилась слезами. – На войне я потеряла обоих братьев, – сказала она. – Намного старше меня, но я их очень любила… Мне очень жаль. Пожалуйста, простите меня.

Она бросилась к двери, но Альдо шагнул вперед, схватил ее за руку и, резко повернув, посмотрел ей прямо в лицо.

– И насколько же вы одиноки? – спросил он.

– Одинока? – переспросила она. Слезы размыли тушь, и теперь, когда краски погасли, ее лицо казалось серым под неровным слоем грима. – Я не говорила, что я одинока.

– Вам незачем об этом говорить, – грубо ответил он. – Об этом вопиет само ваше тело, когда вы обвиваетесь вокруг очередного мужчины.

Я в ужасе наблюдал внезапный взрыв моего брата. Рыдающая Карла Распа казалась такой же ранимой и беззащитной, как и синьора Бутали, но по-своему. Почему Альдо не мог отпустить ее с миром? Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и внезапно все рухнуло. Все притворство, вся бравада.

– Это все, что у меня есть, – сказала она. – Мне нечего больше отдать.

– А как насчет жизни? – требовательно спросил он. – Ее вы готовы отдать?

Он выпустил ее руку. Она все так же пристально смотрела, и по ее ресницам стекала черная тушь.

– Я отдала бы ее за вас, – сказала она, – если бы вы попросили меня об этом.

Альдо улыбнулся и, слегка наклонившись, поднял с пола сумку, которая выскользнула из трясущихся рук Карлы Распа.

– Остальное не имеет значения, – сказал он.

Он подал ей сумку и похлопал по плечу. Затем провел пальцем по ее щеке, показал ей черное пятно и рассмеялся.

– Возможно, завтра я попрошу у вас вашу жизнь на время фестиваля, – сказал он. – Так что запомните, вы мне обещали. Вы можете понадобиться мне в герцогском дворце. Сегодня вечером вы получите инструкции по телефону.