Идеальный герой - Виктория Коннелли

Расставшись с Джеммой, Адам ненадолго заглянул на съемки у Кобба, но отправился домой еще до переполоха, вызванного поцелуем Терезы и Оли. На подъездной аллее он вдруг заметил, как из-за ворот показалось знакомое лицо.

— Нана! — воскликнул Адам, поспешно вылезая из машины. — Что ты здесь делаешь, скажи на милость!

— Пришла тебя навестить, — сказала бабушка, тяжело дыша. — Ты мне так и не перезвонил.

— Я звонил!

— Значит, плохо звонил, — возразила Нана. — Ну, выкладывай, что у тебя с этой девушкой из гостиницы?

— С Кей…

— Да, с Кей.

— Давай-ка для начала войдем и сядем. И как ты все-таки сюда добралась? Не пешком же пришла, надеюсь?

— Но ведь и не по воздуху прилетела, верно?

— Тебе нельзя ходить в такую даль!

Он только теперь оценил бабушкин наряд: алый джемпер, синие брюки в белый цветочек и бело-розовые резиновые сапоги.

— Ходить в такую даль! В свое время я могла идти милю за милей без роздыху — и подальше ходила, чем вы, молодежь, сейчас. К тому же моя палка при мне, и еще я чудно посидела у ручья на привале.

— И где же твоя палка? — недоверчиво спросил Адам.

Нана кивком указала на изгородь, к которой действительно была прислонена полосатая трость.

— Пойдем, — покачал головой Адам и повел бабушку в дом.

Он поставил чайник и полез в кухонный шкафчик за печеньем.

— Вот, — достал он жестянку с изображением Чарльза и Дианы. — Ты, наверное, умираешь с голоду.

Нана подозрительно заглянула в жестянку.

— Я-то думала, ты хранишь здесь сувениры со дня их свадьбы, — сказала она.

— Да ладно тебе! Я пополняю ее каждую неделю — ну почти.

Нана выбрала фруктовую шрусберийскую лепешку[24]и, прежде чем есть, с сомнением ее понюхала.

— Какое же срочное дело заставило тебя прошагать пол-Дорсета? — поинтересовался Адам, поставив две кружки с чаем на древний кухонный стол и выдвигая стулья для себя и для бабушки.

— Прогулка еще никому не вредила. Мне в моем возрасте надо больше двигаться, иначе я окостенею.

— Но все-таки глупо рисковать, когда в этом нет необходимости. Я же о тебе забочусь, — сказал Адам с укоризной, взяв ее за руку.

— А я о тебе, поэтому и пришла. И потом, приятно выбраться из дому и поболтать с кем-нибудь, пусть хоть даже с Сэром Уолтером, — заметила Нана, взглянув на кота, прошмыгнувшего в кухню, чтобы лишний раз напомнить о своем существовании. — Так что же у вас происходит?

— Я же тебе говорил, — вздохнул Адам. — Кей влюблена в актера…

— Да, но он мне совсем не понравился, — возразила Нана, запуская руку в жестянку и вытаскивая очередную лепешку.

— Боюсь, твои симпатии значения не имеют. Важно, кто нравится самой Кей.

— Значит, ты так ей и не признался, — заметила Нана с набитым ртом.

— Я тебе уже объяснял, что это абсолютно лишнее. Кей любит Оли Уэйда Оуэна.

— Это ей кажется, что она любит Оли Уэйда Оуэна, а кажется ей так, возможно, только потому, что у нее нет выбора!

Адам покачал головой, вникая в логику бабушки.

— Она же не знает, на что еще может рассчитывать, — продолжала Нана. — Взять хотя бы печенье в этой банке. Если бы в ней нашлось еще что-нибудь, кроме этих сыпучих лепешек, я бы, может быть, их и не выбрала!

— Думаю, не так все просто, — возразил Адам.

Но Нана упрямо помотала головой:

— Надо ей сказать, Адам! Другого выхода нет.

У Адама иссякли аргументы, чтобы убедить бабушку, но, к счастью, ему не пришлось этого делать, потому что зазвонил телефон.

— Алло?

— Адам? Это Джемма.

— Джемма! — воскликнул Адам. — Только не говори, что ты передумала насчет голливудского фильма!

— Боюсь, не передумала. Я по поводу Кей…

— А что с ней? — нетерпеливо перебил ее Адам.

— Случилось самое ужасное. На твоем месте я бы поехала и проверила, не наделала ли она глупостей.

Кей все же удалось взять себя в руки. Положив фотографию Энабел обратно в блокнот, она посвятила остаток дня уборке, вертясь как белка в колесе. Она пылесосила и мыла, скребла и драила, застилала и прибирала до тех пор, пока нигде не осталось ни одного квадратного дюйма, обойденного ее усердием. Затем отправилась за покупками и пополнила в шкафчиках запасы всего, что только может потребовать придирчивый постоялец, а также приобрела несколько вещиц, которые помогли бы ей утешиться, когда нынешние обитатели Уэнтуорт-хауса съедут. Каждую секунду она заняла какой-нибудь деятельностью, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.

За делами Кей и не заметила, как наступил вечер и ее гости вернулись в гостиницу. Впрочем, не все: Оли и Тереза не пришли. Остальные, сразу обратив внимание на их отсутствие, предположили, что они сняли номер в другом отеле. В восьмом часу вечера в Уэнтуорт-хаус явился высокий человек в деловом костюме и сказал, что ему велено собрать и упаковать их вещи. Кей проводила его наверх и показала номера.

— Они ничего не просили передать? — решилась она спросить.

— Со мной — нет. Я просто курьер, мне поручили только принести багаж.

— А где они остановились?

— Кажется, в окрестностях Бата.

Значит, он уехал… Даже не попрощавшись. Кей смотрела, как посыльный аккуратно вынимает вещи из платяных шкафов и ящиков и тщательно укладывает чемоданы.

— Вроде бы все, — наконец сказал он.