Пуговицы - Ида Мартин

Народ с интересом и подбадривающими Липу шуточками наблюдал за этими разборками. Кто со своих парт, кто зависнув в проходах.

Фил был крепкий и наглый, а Липа маленький, худой и слабый, поэтому его попытки восстановить справедливость выглядели жалко и смешно. И чем больше он возмущался, тем позорнее выглядел. Не смеялась только Лиза, и, когда в очередной раз Фил с унизительной глумливостью оттолкнул Сеню, она схватила с парты рюкзак Фила, и, перевернув, вытряхнула его содержимое в проход со своей стороны. Пара тетрадок, ручки и листочки разлетелись по полу.

В классе наступила тишина. Все ждали реакции Фила.

— Быстро собрала, — потребовал он.

Но Лиза, довольная произведённым эффектом, только закатила глаза и молча отвернулась. Униженным теперь выглядел Фил. Он пихнул Лизу в плечо:

— Ткаченко, ты обнаглела?

Лиза презрительно посмотрела на его руку.

— Ещё раз тронешь, я тебя засужу. Ясно? Весь класс свидетели того, что ты меня избивал.

— У тебя критические дни?

— Пошёл вон, — выкрикнула Лиза, пожалуй, чересчур громко, что наводило на мысль о том, что Фил не так уж далёк от истины.

Но Фил не ушёл и не отсел. Тетрадки тоже собирать не стал. Зло огрызнувшись: «Сама пошла», он остался упрямо сидеть.

Появилась физичка, следом за ней влетел Томаш. Все, возле кого рассыпались вещи Фила, принялись их поднимать и передавать ему. Я тоже наклонилась за тетрадкой, но заметила залетевшую под ножку стула визитку и подняла и её.

«Фотостудия Корсакова. Тематические залы. Большой выбор реквизита. Профессиональная фотосъемка». С задней стороны от руки было приписано «Сергей Николаевич» и номер мобильного.

Физичка сделала всем замечание о том, что в классе нерабочая атмосфера. Сунув мне под нос раскрытый учебник, Томаш попутно бросил взгляд на визитку. Я вопросительно посмотрела на него.

— Сила тока вынужденных колебаний должна достигать максимального значения в момент, когда частоты вынужденных и собственных колебаний будут равны, — с нажимом произнёс он.

— Что?

— Пиши, говорю. Формула на доске.

Адреса на карточке не было. Только ссылка на сайт и телефон. Вытащив мобильник, я полезла смотреть, что это за сайт. Но едва главная страница успела подгрузиться, как Томаш отнял у меня телефон.

— Давай прекращай. Мы же договаривались.

Я силилась смотреть в учебник, записала пару формул, что-то даже отвечала ему, но мысли о Корсакове и Филе осаждали со всех сторон, и борьба с ними отнимала все силы.

К концу урока я обнаружила, что Томаш решил оба варианта самостоятельной. И за себя, и за меня. Я поблагодарила, и он с лукавой улыбочкой ответил: «Будешь должна».

Но только я собиралась вступить в торг, как ко мне подскочил Липа:

— Пожалуйста, умоляю. Можешь уговорить Лизу не ходить на это свидание? Что хочешь тебе сделаю. Хочешь, буду домашку решать?

— У меня есть кому решать, — я кивнула в спину уходящего Томаша.

Липа сник.

— Ладно, — сжалилась я. — Попробую намекнуть, но шансов мало. Встретиться с ним — её мечта.

Подлавливать Фила я не планировала. Столкнулись случайно перед физкультурой.

Я уже переоделась и спустилась на первый этаж — попить, а он только бежал с перекура и тоже притормозил у кулера. Табаком от него несло за версту.

— Ты знаешь Корсакова? Это та самая студия, куда тебя Надя рекомендовала. Эстетика, все дела?

— Откуда инфа?

— Визитку твою нашла.

— Давай сюда, — он протянул руку.

— Так знаешь или нет?

— Ну, видел пару раз. Разговаривал.

— А ты знаешь, что Надя с подругой своей по заказу грохнули отца Корсакова. И он им кучу денег за это отвалил. А потом Надя кинула Светку и смылась с деньгами?

— Зачем мне это знать?

— Просто все эти совпадения и пересечения очень странные. Тебе не кажется?

Фил фыркнул и с громкими глотками стал пить. Я дождалась, пока закончит.

— Вообще нет. Все люди так или иначе кого-то знают, — шумно выдохнул он, вытирая рот ладонью. — Бэзил сказал не идти у тебя на поводу.

— Что он ещё сказал?

— Сказал, что ты убила Надю, чтобы заполучить Томаша, а теперь ищешь, на кого бы всё свалить.

— И ты серьёзно?

— Слушай, мне всё равно, — он с хрустом смял пластиковый стакан. — Главное меня не трогайте и не вмешивайте ни во что. — А визитку вернешь!

— Ну уж нет. Сначала я позвоню Корсакову и всё выясню. Про Надю, про Светку, про тебя и твою эстетику.

Делать этого я не собиралась, но уж очень хотелось его позлить.

— Не связывайся со мной Микки, — бросив стакан в мусорку, он направился к лестнице. — Я может и выгляжу добрым, но за свои интересы постоять могу.

— Ты не выглядишь добрым.

Задержавшись на пару секунд на ступенях, он осуждающе покачал головой и побежал наверх.

После школы пошли сразу ко мне. Лиза быстро помыла голову, и мы устроились на кухне, чтобы я сделала ей укладку и накрасила. На всё у нас был час.

Лизе казалось, что опоздай она хоть на пять минут, Лёша ждать не станет, поэтому ей хотелось приехать пораньше, чтобы уже наверняка. Она дёргалась, нервничала поторапливала меня, то и дело что-то роняла и пролила на себя чай. Хорошо переодеться ещё не успела.

Я же сильно сомневалась, что этот парень вообще приедет на встречу, но озвучивать Лизе свои подозрения не стала. В конце концов, недоверие было моей личной проблемой, а Лиза и сама имела склонность к пессимистичным сценариям.

— Липа просил отговорить тебя от этого свидания, — под горячей струёй фена я вытягивала ей пряди одну за другой. — Если честно, мне его как-то даже жалко. Может, ну этого Лёшу?

— Пф…ф…ф, — Лиза возмущённо надула щёки. — Вот ещё. С какой стати? Я похожа на больную?

— Ну…у. Сеня тебя вроде любит.

— И чего?

— Получается не очень честно. Ты его просто юзаешь. Мне кажется, что Липа сделал достаточно много для тебя хорошего, чтобы ты была с ним честной.

— Послушай, я не собираюсь приносить себя в жертву ради Липы. Почему вдруг его счастье должно быть важнее моего? Ну, любит и любит — это его выбор. Он вообще должен быть благодарен, что я с ним общаюсь.

— Звучит высокомерно.

— Неа. Адекватно. Не мне тебе рассказывать, сколько таких влюбленных кругом, а у нас с тобой кроме самих себя ничего нет.

— Дело не в этом. Я не призываю тебя любить его. Я пытаюсь сказать, что тебе нужно его послать. И поставить точку. Так будет правильно. Он пострадает немного, а потом заживёт нормальной жизнью. Влюбится ещё в кого-нибудь, и больше никаких драм. Так для него будет лучше.