Мой папа самый лучший - Саша Ройс

— Меня зовут Маргарита. Можете звать меня просто Марго. И я жена Мирона Потемкина.

Сказать, что я испытала шок, ничего не сказать!

Я вообще предполагала и вполне логически, что жена Мирона и мама Авроры — умерла.

Спросить мне было не у кого.

Люди либо совершенно не знали обстоятельства ситуации, либо эта тема была под запретом. И теперь, кажется, понятно, почему она была под запретом!

Но следом меня настигает вполне здравая мысль, а что, если это мошенница?

Окидываю ее взглядом с ног до головы.

Сканирую.

Ростом она будет пониже меня. Немного плотного телосложения, но фигуристая. Грудь на месте.

Одета хорошо. Со стилем. Я бы даже сказала, с европейским шиком. На руках бриллианты и безупречный маникюр.

Поднимаемся выше…

Каштановые волосы аккуратной волной уложены в классическую прическу.

Прежде чем посмотреть ей в глаза, понимаю, уже догадываясь, у кого я видела такие же глаза…

Сердце защемило, но никуда не денешься, и я встречаюсь взглядом с незнакомкой.

Да.

Так и есть.

Такие глаза у Авроры.

Слишком очевидно их физическое сходство…

И после этого меня как будто парализовало. Особенно все схватило за ребрами.

Я прохожу дальше, вглубь квартиры, нисколько не заботясь о незнакомке.

Опустившись в кресло, начинаю задумчиво массировать висок.

Надо прийти в себя, но не могу.

Елистратова в полном ауте!

Постараюсь разбудить в себе юриста.

Что-то совсем не хочется быть рыбой перед матерью и женой семьи Потемкиных.

Ее силуэт замирает в дверном проеме.

Нехотя поднимаю на нее глаза.

— Паспорт.

— Что?

— Паспорт, — все тем же бесцветным голосом требую я.

К моему удивлению незнакомка открывает маленькую брендовую сумочку из крокодиловой кожи и, достав из нее документ, пересекает комнату и подает его мне.

Она стоит буквально в шаге от меня, пока я изучаю ее документ.

Сначала фото и ФИО, здесь все верно.

Потом открываю семейное положение.

Штамп.

Один.

Датированный 17 маем, пятнадцатилетней давности.

Печати о разводе нет.

Пальцы деревенеют, однако я решаю посмотреть страницу, на которой записаны дети.

И там записано двое детей!

Только вот ничего прочитать я не успела. Раскрыв мои намерения, Марго с недовольством зашипела и вырвала паспорт. Бросила его в сумочку и отошла подальше.

Уже кое-что.

Значит, второй ребенок…

Дышу.

— Зачем вы пришли?

— Посмотреть на вас, — неожиданно отвечает она.

— И? Как? Понравилась?

Начинаю потихоньку приходить в себя.

— Немного необычно, учитывая вкус Мирона.

— Да, киваю, груди большой у меня нет и волосы светлые.

— Очень странно, что он с вами связался.

На мой вопросительный взгляд, дамочка поясняет:

— Вы же не можете родить.

Ее слова вызывают у меня обескураженную усмешку.

— А вы не можете быть матерью, — сходу отвечаю я и ни капли не жалею о своих словах, и далее активно жестикулируя рукой добавляю: — нет такой причины, чтобы отказаться от собственного ребенка. Ну, нет ее, Марго Васильевна! Нет!

Смотрю в эти карие глаза и не нахожу понимания. И не найду его там никогда, потому что один и тот же вопрос, мы видим абсолютно по-разному.

— Будете меня судить? Да что вы вообще знаете обо мне?

— Ничего, — слегка мотаю головой, — и ничего не хочу знать и дальше. Мне не интересна ваша судьба. Зачем вы ко мне пришли, не могу понять? Да и собственно говоря, мне это не нужно!

— Мирон попросил развод… — складывая носовой платок в руках, начала свое повествование жена Потемкина.

— И вы прибежали посмотреть на ту, ради которой он у вас, спустя столько лет наконец-то попросил официально оформить расторжение брака? Смотрите!

Взмахиваю кистями рук, открываясь взору незваной гостье.

Она смотрит на меня долгие и неприятные секунды и будто решает про себя что-то.

А что я могу сделать?

Ничего.

Насмотрится и уедет туда, где была все эти годы.

Но больше я не потрачу на эту дамочку и одной нервной клетки.

Ни одной.

Она того не стоит.

Увидев мое безразличие к себе, Марго засобиралась.

— Я хотела с вами поговорить, как женщина с женщиной, — она скептически поглядела на меня, — но вы, видимо, птица другого полета.

— Безусловно! — равнодушно отстегнула я. — Я вас не задерживаю, Марго Васильевна.

Увела взгляд на картину на стене. Что угодно готова я сейчас рассмотреть, за исключением визитерши.

Она чуть слышно покряхтела, возмущенно подышала и избавила меня от своего общества без лишних слов.

Цоканье каблуков.

Хлопок входной двери.

И… я собираю себя по осколкам, словно разбитую вазу.

Какими-то неведомыми силами я справляюсь с поставленными задачами. Они просты в обыденной жизни, но сейчас их выполнять крайне сложно. Завершив с делами, я возвращаюсь на работу.

Стоя в вечерней пробке, я решаю все-таки набрать один номерок. Попутно достаю из бардачка сигареты и прикуриваю.

— Лиза? — удивленно и невинно звучит его голос в трубке.

— Привет! Что-то давно не звонишь. Я аж соскучилась, — ерничаю я, — как дела, Вадим? Чем занимаешься?

— Я? Да я… Э-э… — заикается он. — Я сейчас на процедурах…

Поведение Кречетова мягко говоря странное.

— А что случилось? — стряхиваю пепел в окно.

В следующий момент я фоном слышу женский голос из динамика. Медсестра по внутренней связи просит пройти пациента по ТАКОЙ-ТО фамилии в кабинет.

— Ты что, в больнице? — наступает моя очередь удивляться.

— Угу.

— И насколько все серьезно?

Неужели Потемкин воплотил «вендетту» в жизнь?

— Да, в хирургии. Цел, но отделался несколькими шрамами.

Ничего. Шрамы украшают мужчин. Правда, мужчин настоящих.

— Ай-яй-яй. А что случилось? — изображаю не шуточную обеспокоенность.