Тебе назло - Екатерина Риз

— Папку тоже вызывали?

— Нет, его они в последний момент вызовут, помнят, что в прошлый раз было. Но Генку таскают, из "Логова" персонал таскают, всё выспрашивают о чём-то. У "Пескарей" теперь милицейский патруль курсирует, хоть часы по ним сверяй. Сама лично видела.

— Жуть какая.

— Жуть, Вась.

— Чего они найти пытаются? Не понимаю. Думают, в "Пескарях" вечерами вместо горячих блюд фишки на подносах подают?

— Им главное зацепиться, теперь не отстанут, — проговорила Ника расстроено. — Покоя им не даёт, что мы живём и не тужим. Нужно повод найти, чтобы Кирилла всё-таки посадить. Дело товарища до ума довести стараются.

Я не сразу поняла, о чём она, а потом…

— Ты о своём бывшем муже?

Ника как-то встрепенулась, от мыслей своих очнулась, а когда на меня посмотрела, только рукой махнула.

— Не слушай меня. Это всё мои домыслы.

— Ты уверена?

Она выдержала паузу, размышляя.

— Да я уже думала об этом. Но Витька в Москве, здесь не появляется, мы бы знали. Просто… в памяти обиды живы, понимаешь? Я многих знаю, тех, кто при должностях и чинах, а меня знает намного больше людей, не лично, конечно, но то, что тогда произошло. Появился шанс отыграться, и снова началось. Дело чести, так сказать.

— Они ничего не докажут и не найдут, — попыталась я Нику успокоить. Она расстроено улыбнулась.

— Очень на это надеюсь.

Она надеется, я надеюсь, а что происходит на самом деле, нам неведомо. Мужчины своими проблемами с нами делиться не торопятся. Берегут они нас так, не понимая, что у нас с Никой уже нервов не осталось, и что жить в неведении — мучительнее всего.

После обеда папка уехал, сославшись на важные дела, а мы с Никой, переговорив, кажется, обо всём на свете, заскучали и решили поужинать не дома, а в ресторане. Ваньку оставили на Светлану, я несколько минут слушала, как Ника ей инструкции даёт и просит сына не хулиганить и в постель лечь вовремя, перед зеркалом крутилась, разглядывала новое платье, а сама всё бросала быстрые взгляды в сторону Светы. Интересно, она понимает, что мы в ресторан едем? А Генка там, я знаю. А вообще, ещё больше меня интересует, поговорил он с ней или нет. Судя по спокойствию Светланы, если разговор и имел место быть, то ему явно недоставало решительности и достоверности. За это Завьялов получит, без сомнения.

Подъезжая к ресторану, мне представилась возможность самой полюбоваться на милицейскую машину на углу улицы. Я даже Нику локтём толкнула, мол, смотри. Она кивнула.

— Безобразие, — сказала я, когда из машины вышла. — Неужели они думают, что их никто не замечает? Охотнички.

Охранник, что посетителей у дверей встречал, негромко заметил:

— А они и не прячутся, им не зачем.

Я посмотрела на незнакомого парня, как на собрата по оружию, с доверием и признательностью за поддержку, пусть и моральную.

Но надо сказать, что пристальное внимание к нам правоохранительных органов, на работе ресторана никак не сказалась. Правда, надо отдать папке должное, даже в самое трудное время, он прикладывал все усилия, чтобы посетители ресторана ничего не замечали. Вот и сегодня, стоило оказаться внутри, сразу почувствовалась привычная спокойная атмосфера. Чуть приглушённый свет в холле и в зале, негромкая приятная музыка, официанты по залу передвигались, как тени, искусно балансируя с тяжёлыми подносами. Нас с Никой встретил управляющий, разулыбался, поинтересовался нашим здоровьем и настроением, а потом проводил в зал.

— Кирилл здесь? — спросила Ника.

— Да, да. Уже довольно давно. Он в зале, ужинает.

Ника немного удивилась, я заметила это по выражению мелькнувшему в её глазах, но ничего больше не сказала, и мы прошли в ресторанный зал. Я, конечно, сразу начала Завьялова высматривать, в предвкушении встречи особенно остро поняла, насколько соскучилась за прошедшую неделю. А уж в свете последних событий, остаётся только надеяться, что сумею справиться со своими чувствами и не брошусь к нему через весь зал.

И только я Завьялова увидела, он появился из-за тяжёлой парчовой занавески, скрывающей дверь в "правительственный", как выражалась Ника, коридор, а тут и её голос услышала. Странно разгневанный.

— Ужинает он…

Я на Нику посмотрела и переспросила:

— Что?

Она кивнула, указывая мне нужное направление. Я посмотрела в ту сторону, и мысленно хмыкнула. Кажется, не повезёт сегодня не только Завьялову. А кое-кому вообще достанется.

Папка на самом деле ужинал, сидел за одним из дальних столиков, за ширмой, а напротив него брюнетка приятной внешности, слушала его и кивала, как заведённая, а после рассмеялась. Бокал с вином взяла, сделала глоток и замерла так, на Филина глядя. Я посмотрела на Нику. Хотела попросить её держать себя в руках, но тут приметила крутящегося в зале фотографа. Он сделал пару снимков, в основном интерьер фотографировал, а потом подошёл к папкиному столику, и его с брюнеткой сфотографировал.

— Ника, это журналисты.

— Да, и это единственное, что может спасти её от смерти.

— А папку? — не на шутку заинтересовалась я.

— Его я не убью. Он мне живой нужен.

Я не пошла с ней к столику, решила, что моего участия в разборке между мужем и женой не требуется. У Ники было такое лицо, что сразу понятно — лучше всем разбежаться по углам. Но, надо признать, что брюнетка-журналистка сама виновата. Если ты пришла, пусть и хороший ресторан, делать свою работу, совсем не обязательно кидать на хозяина заведения призывные взгляды поверх бокала с дорогим вином. Этот призыв даже с другого конца зала виден и понятен был.

Я отошла к стойке бара, Генке улыбнулась, незаметно провела ладонью по рукаву его пиджака, и негромко проговорила:

— Привет.

— Привет, привет. Как доехала?

— Нормально.

— Водитель как?

— Нормальный водитель. Не шалил. — Генка непонимающе сдвинул брови, и я поторопилась исправиться: — Не лихачил.

Завьялов только головой качнул. Ещё секунду мне в лицо смотрел, а потом перевёл взгляд в ту сторону, где Филин, якобы, ужинал. Там уже разворачивались боевые действия, негромкие, но заметные. Все со своих мест повскакивали, Ника кивала, делая вид, что мужа слушает, а сама его гостью взглядом сверлила. Та засуетилась, не знала, куда смотреть, в какую сторону идти, потом прощаться начала, довольно громогласно, руку Филину протянула для рукопожатия, фотографу махнула, поторапливая его закончить работу.

— Всего вам доброго, — сказала ей Ника, таким тоном, что даже Генка фыркнул. Ему явно нравилось то, что он видел. А у меня вдруг появилось огромное желание намекнуть ему, что этим вечером его тоже ожидает разговор на весьма неприятную тему.