Желание и честь - Патриция Райс

Диллиан сидела за столом в кабинете в Грейндже, в сотый раз, просматривая десятки старых документов. Она отмечала даты, раскладывала бумаги по порядку, пыталась разобраться в юридических тонкостях, но путалась в терминологии. Ее ознакомили с их значением, но это не помогало. Она слишком хорошо знала своего отца, чтобы поверить, что в них кроется какой-то смысл.

Она думала, что, если бы мертвые могли говорить, один из них пришел бы и объяснил ей, какая игра судьбы, разорение или просто глупость заставили кого-то расстаться с этими документами. Было видно, что они несколько раз переходили из рук в руки после того, как седьмой маркиз продал их. Ей хотелось узнать, как они оказались у ее отца. Но отец был не единственным игроком в королевстве. Или он пользовался своими военными трофеями, чтобы дешево покупать их у людей, оказавшихся в безвыходном положении. Она представить себе не могла, что отец был способен на такой разумный поступок, как вкладывание денег в землю.

Она вздохнула. В Грейндже было так уютно и спокойно. Она часами могла оставаться одна, и никто ее не беспокоил. Все здесь делалось как бы само собой. Когда Бланш жила здесь, ей больше никто не был нужен. А сейчас Диллиан ужасно скучала.

Она запрещала себе думать о Гэвине. Он сделал все, чтобы передать Дисмута в руки правосудия.

Он также позаботился о том, чтобы оригиналы дневников никогда не были обнародованы. Правительство получило только расшифровки Майкла и список доказательств. Майкл не упомянул имя отца Невилла как сообщника Дисмута по преступлению, а также постарался не запятнать имя Персиваля.

Диллиан считала, что Майкл, скорее всего, защищает Бланш, а не Невилла. Герцог, якобы приведший солдат арестовать Дисмута, стал героем дня. Газеты почти не упоминали про американцев. Даже Уинфри избежал наказания. Но никто не потрудился объяснить это Диллиан.

Гэвин не пожелал объяснять что-либо, как только убедился, что с ней все в порядке. И исчез. Она даже не знала, вернулся ли он в Эринмид. Последний раз она встретилась с ним в гостиной у Бланш. Он заехал к ним вместе с графом Меллоном. Они обменялись любезностями, пожелали дамам приятного путешествия и ушли. Не такого расставания ожидала Диллиан.

Но чего иного могла она ожидать от такого чудовища, как Гэвин Лоренс? У него не было сердца. Она всегда это знала. Он не мог затащить ее в постель в присутствии Бланш, или графа, или кого-то еще, поэтому и отшвырнул ее, как старый плащ. Ей хотелось всадить серебряную саблю в то место, где должно было бы находиться его сердце. Или ниже.

Кто-то постучал в парадную дверь, но она не обратила на это внимания. Слишком рано для визитов вежливости. Ей надо найти себе какое-то полезное занятие, чтобы избавиться от глупых мыслей. Если она собирается провести в Грейндже всю жизнь, она должна определить в нем место для себя.

Раздался короткий стук, дверь в кабинет открылась, и ее взгляд встретился с мрачным взглядом зеленых глаз. Глаза О'Тула никогда не были мрачными. С другой стороны, О'Тул никогда и не стучал. Возможно, это был призрак О'Тула?

Он тихо затворил за собой дверь и посмотрел на разложенные на столе бумаги. Диллиан с удивлением увидела, как гневно сжались его губы. До сих пор весельчак О'Тул никогда не сердился. Она молча ждала, когда он объяснит свое появление.

– Если бы я думал, что вы так же глупы, как и ваш отец, я бы никогда не отдал вам эти проклятые документы, – холодно заявил он, по-хозяйски входя в комнату. Его каштановые волосы заблестели в полосе падавшего из окна света, когда он, наклонившись, уперся ладонями в стол и посмотрел ей в лицо.

– Очень вам признательна, сэр. И что бы вы с ними сделали, они же подписаны моим отцом и по праву принадлежат мне.