Последний Фронтир. Том 1. Путь Воина - Вероника Мелан

Эта ночь щипала за щеки морозом и студила ноги в слишком тонких для местных холодов сапожках. Жаль, но сегодня по тропинке до монастыря им придется шагать быстрее, иначе не согреться.

Голубой шар-сфера погас; Лин подошла к ближайшей сосне и сняла с обломленной ветки-крючка плотный халат, заменяющий послушникам пальто. Принялась натягивать его — неприятно холодный — на разгоряченное все еще тело. Не успела завязать пояс, как послышалась команда:

— Шагай за мной.

Лежащая на земле ель оказалась метра три в высоту, не меньше. Дородная, пушистая, припорошенная снежком.

— Берись за верхушку. Понесли.

Понесли куда?

Лин разглядывала срубленное совсем недавно, судя по всему, дерево с откровенной опаской.

— А… как же духи?

— Духи… — ответили ей ворчливо. — Считай, что с ними я договорился.

Они тащили ее до монастыря почти двадцать минут — несмотря на то, что несла легкий конец, Белинда то и дело спотыкалась и сползала с тропинки в глубокий снег — еловые лапы закрывали дорогу. При заминках Джон терпеливо ждал.

К дверям монастыря Лин пришла в насквозь мокрых сапогах и с окоченевшими ногами.

— А как же мы будем ее ставить? Я не знала, что Вы… Не знала, что надо спросить что-нибудь, во что можно поставить…

Она почти что бессвязно лепетала, не зная, как благодарить за такой подарок — елку к празднику.

— Я сам.

Сам?

Он не забыл про ее просьбу, отыскал ель, договорился с духами, принес. Они вместе принесли, затащили в большой зал, положили на пол. А теперь Джон собирался и дальнейшие заботы взять на себя.

Белинда теребила пальцами жесткий уголок спрятанного конвертика из плотной бумаги. Когда отдавать, если не сейчас?

— Что? Ты что-то хочешь мне сказать?

Замешательство он видел по ее глазам.

— Да.

— Говори.

Конечно, он торопился — ему нужно закончить с установкой ели, каким-то образом добраться домой…

— Вот.

И подарок отправился в руки адресату.

— Это Вам, — она выглядела наивной, потерявшейся, наверное, глупой и очень-очень искренней. Тушевалась от того, что чувствовала, и от того, что не умела это скрыть. — С праздником.

Пальцы Мастера Мастеров коснулись конверта без подписей.

— Спасибо.

И неожиданно ласково прозвучал голос. Тихо очень, но она расслышала.

— Я пойду.

— Иди.

Она сталась идти расслабленно и ровно, но все равно нервничала, и это отражалось на походке. А еще ощущался бесконечно-длинный и почему-то очень чувствительный взгляд в спину.

* * *

Прежде чем выйти в коридор и начать развешивать снежинки, Белинда выждала почти два часа. Утром, если пробежка, она не поднимется — не успеет выспаться. Одна надежда на праздник и на то, что Бурам сжалится.

Снежинок было двадцать четыре — поздним вечером, дожидаясь тренировки, она вырезала еще — их как раз хватило на то, чтобы украсить пустые между факелами места. Получилось красиво.

Закрепляя нитку от последней за щербатый каменный край, Лин услышала доносящийся из большого зала шорох и на цыпочках рванула назад.

Выглянула уже из-за угла перед лестницей, облегченно выдохнула — вроде бы ее никто не заметил. И зашагала наверх по ступеням.

* * *

— Смотри, с какой любовью здесь готовились к празднику.

Они посетили монастырь на рассвете. Мира долго рассматривала стоящую в огромной кадушке посреди сводчатого зала ель, затем прошлась по коридору, любуясь снежинками.

— Этот человек, который принес дерево, даже попросил у него прощения. Лес не обиделся.

— Молодец, — проворчал Мор, который на дух всех «молодцов» не переносил. — Только мы тут зачем?

— Хочу сделать так, чтобы их любовь сделалась видна…

Женщина в белом платье, стоя посреди пустого каменного коридора, взмахнула невесомой рукой, и висящие на стенах бумажные снежинки будто зажглись изнутри — засветились мягким золотистым светом.

— Фонарики, блин. Усохнут ведь утром от счастья.

Мор Тин-До не любил. Здесь ему почти не к кому было приложить руку, в очередной раз убедиться, насколько плохи по своей сути люди. Здесь почти всегда наличествовало столь нелюбимое им, но любимое Мирой равновесие.

— А теперь еще вот так…

От тонких женских пальцев поплыла светящаяся дорожка в зал — туда, где стояла ель. Пусть и она покажет себя во всей красе, ей тоже хочется.