Последний Фронтир. Том 1. Путь Воина - Вероника Мелан

В келью Лин возвращалась, поигрывая тяжелой завязкой от зимнего халата, и крайне довольная.

* * *

«Дорогой Джон…»

Нет, имя нельзя — запретили.

«Дорогой Мастер Мастеров…»

Звучит неверно. Может, «уважаемый»?

С «уважаемым» выходило слишком официально и носило в корне неверный оттенок. Поздравление хотелось сделать личным и немного теплым. Совсем чуть-чуть.

Кончик неудобного пера то и дело зависал в сантиметре от толстой добротной бумаги, которой щедро поделился с ней монах из соседней с архивом кельи. Дал и толстую, и тонкую, и то самое перо, которое она теперь макала в чернильницу, и сами чернила. Спросил, не помочь ли чем еще, но Белинда лишь качнула головой. Теперь жалела, что не спросила, где взять ниток, — при взгляде на тонкие листы ей вдруг подумалось, что можно вырезать снежинки и тайно развесить их в центральном коридоре. Ночью, конечно же. И пусть потом ругаются.

Ладно, нитки и ножницы она спросит у Умы — не проблема. А вот что бы такого написать на лежащем перед ней листе? Узорная рамка уже нарисована, отступы мысленно отмерены, с кончика пера то и дело норовит стечь капля.

Где-то в глубине ворочалось чувство вины — из-за написания поздравления Лин пропускала медитацию. Но от этого же примешивалось возбуждение — «зато как хорошо будет его поздравить. Давай же, думай!»

«Дорогой Джон! — она все-таки начала с имени. Ведь не страшно, если никто другой не прочитает? Перо в пальцах подрагивало и, касаясь листа, скрипело. — В этот светлый праздник мне хочется поздравить Вас и пожелать…»

Она на секунду зависла вновь — что можно пожелать такому странному человеку? Богат ли он, беден? Здоров ли? Счастлив или нет? Что можно желать почти что незнакомцу?

«… благополучия во всех сферах Вашей жизни, — продолжила после паузы. — Пусть удача пребудет с Вами во всех начинаниях, пусть успехом оборачивается задуманное. Помимо поздравлений, я так же хотела бы Вас поблагодарить за…»

Здесь начиналось самое сложное — поблагодарить за что? За то, что тратите на меня время? Барахтаетесь с неумехой? Выделяете столь ценное время? Такое прозвучит глупее некуда. Как же написать?

«…за Вас в моей жизни», — уверенно вывелась фраза, и Лин аж выдохнула от удовлетворения и собственной дерзости. Как много тут между строк, как глубоко. Ведь увидит… Ей на мгновенье захотелось скомкать лист и переписать текст заново — на этот раз чинно, без намеков, — но Белинда остановила себя. Мастер Шицу верно сказал: мы благодарим за присутствие. А кто увидит дурное, тот дурной изнутри.

«Мне это ценно. Спасибо Вам! И с Новым Годом!»

Открытка вышла ровной, чудесной и очень аккуратной.

Какое-то время Белинда просто любовалась ей, затем перевела взгляд на стопку дополнительных плотных листов — а не написать ли открытки всем? Нет, не всем, кто живет в монастыре, но за чье присутствие в своей жизни она благодарна?

Открытка Джону была отодвинута в сторону, на коврик лег новый лист, а Лин вдохновенно втянула воздух и вывела:

«Дорогой Мастер Шицу…»

* * *

— Давай нарядим коридор, — наседала Лин на соседку после ужина, — сходим в лес, наберем веток…

— В лес зимой? Да там уже в шесть становится темно, а в темный лес я не сунусь. К тому же их нужно будет ломать.

— Давай сходим в обед.

Белинде хотелось праздника. Уриманне не хотелось вылетать из монастыря за нарушения.

— Если узнают, что своевольничали, не похвалят. У них тут свои традиции, поняла? Я против них не пойду.

— Но ты же сама сказала, что не знаешь, наряжают или нет…

— Вот в этот Новый Год и узнаю.

— Рим…

— Отвали.

Из дыры в стене тянуло холодом. Спать им теперь приходилось под одеялами в халатах.

* * *

С тех пор, как выпал снег, ночной лес перестал выглядеть зловещим, но Джон все равно провожал ее обратно до самого монастыря. Вероятно, привык.

Сегодня Белинда, стоя внутри голубой сферы, то и дело пропускала удары. Отвлекалась, вместо того чтобы концентрироваться, обдумывала разговор, который собиралась начать у дверей монастыря.

— В чем дело? Соберись. Соберись! Удар справа, слева…

Она отлично их чувствовала — касания сферы теперь сделались болезненными. Укус за бок, жало в ногу — Лин стиснула зубы и едва не взвыла.

Пришлось собраться.

* * *

Более всего она любила эту часть тренировки — финальную. Хруст снега, облачка пара изо рта, парный скрип подошв.

На зиму им выдали мягкие сапожки — не всем, но тем, кого «не греть земля», а Белинда пока так и не научилась согреваться, ступая босыми пятками по кристалликам льда. Ходила в сапожках.

Ботинки Джона скрипели жестче, слышнее.

Жухлая высокая трава пробивалась сквозь снег — они двое протоптали по ней свою собственную тропинку; под светом ясного звездного неба Тин-До казался заколдованным замком с множеством тайн.

Лин знала — тайн не было. Нет, они были, но не за дверьми или замками, а где-то… в пространстве.

До дверей дошли быстро — слишком быстро, на ее взгляд. Она часто жалела, что их тропка из леса не петляла в окружную.

Остановились у дверей, повернулись друг к другу, готовые по обыкновению помолчать. То был момент, когда они будто касались друг друга невидимыми телами, ощущали друг друга вибрациями.

Только на этот раз Белинда в молчании продержалась недолго. Неуверенно переступила с ноги на ногу и спросила:

— Скажите, а Вы не знаете, празднуют ли в Тин-До Новый Год?

Джон замер, удивившись.

— Полагаю, что как-то празднуют.

— А Вы могли бы тогда мне кое в чем помочь?

На нее смотрели вопросительно.

— Елка. Я хотела бы принести из леса елку, но я не могу одна, понимаете?

— Елку? — Мастер Мастеров усмехался. — Я бы не советовал этого делать.

— Почему?

Лин стало неуютно — она до сих пор боялась насмешек. Но человек в плотном сером халате отнюдь не насмехался.

— Здешние леса наполнены странными сущностями, которых монахи называют духами. Если ты попробуешь спилить, срубить или сломать дерево, они пресекут твои попытки. С негативными для тела или разума последствиями.

— Ой.

Лин вдруг осознала, какой дурой могла бы быть, потащи она за собой в местный лес Рим или кого-то другого из послушников. А ведь крутилась мысль про Уму.

— Значит, не стоит… — протянула разочарованно. Сникла внутри. — Спасибо, что предупредили.

— Пожалуйста.