Роковой рубин - Дебора Смит

«Он мой. Я умру за него», — вдруг вспомнил он слова Элли. А это действительно опасный камень. Джейк безмолвно хотел остановить сестру, но было поздно — Элли уже зажала рубин в кулаке.

— Это вы ограбили нас, — сказала она, глядя Александре в лицо, и раскрыла ладонь. Рубин рдел на ней, как капля крови. Сара шагнула вперед.

— Боже, это мой рубин!

Александра, вскинув голову, смотрела на них, из последних сил сохраняя достоинство, но губы ее дрожали. Сара гневно обратилась к ней:

— Мой брат завещал его мне, и ты поклялась, что похоронила рубин вместе с ним. Значит, ты спрятала его под золото и все эти годы носила, и выставляла напоказ, и щеголяла им! Вот все и раскрылось.

Александре нечего было сказать.

— Считай, что он к тебе вернулся, — сдавленно произнесла она.

Зажав рубин в руке, Сара наступала на Александру.

— Ты воровка, Александра! Я подам на тебя в суд, и пусть весь мир узнает, как жена вице-губернатора обманула и обокрала семью своего первого мужа. О, я предвкушаю каждую минуту этого процесса!

Александра отступила, вытянув вперед руки. Сара, подняв кулаки, опять двинулась на нее, почти в беспамятстве. Хью быстро стал между ними. Шерифа, казалось, хватил паралич. Сара, пытаясь вырваться из рук мужа, размахивала перед Александрой кулаком.

— Но мы можем сторговаться, — неожиданно спокойно и негромко сказала она, — Я буду к тебе милосерднее, чем ты была к Уильяму, и этот камень наконец-то послужит доброму делу. Давай торговаться, — повторила мама. — Я буду молчать, если ты уйдешь из моего дома и оставишь девочек в покое. И даже не мечтай вернуть Шарлотту — ни сейчас, ни потом. Скажешь всем, что ты разрешила ей жить с сестрой. Говори что хочешь, мне все равно. Но не попадайся мне на глаза, а не то пожалеешь.

Александра устояла на ногах, только шека задергалась сильнее. От нее шла невидимая волна бессильной ярости и унижения.

— Они мои, — прошипела она. — Мои племянницы. Моя плоть и кровь. И я желаю им добра. Франни это понимала.

— Вы ее убили, — сказал Джейк. — Вы так ее зажимали со всех сторон, что ей ничего другого не оставалось, как исчезнуть совсем.

Сэмми шагнула вдруг к нему, сдержанная, с высоко поднятой головой, с сухими глазами.

— Мама любила вас. Я тоже хотела вас полюбить, но мама не знала вас так, как я.

— Ты ведь такая же, как я! — крикнула Александра. — Ты честолюбивая, умная, сильная. Неужели ты позволишь этим людям превратить себя в прекраснодушное ничто?! Ты должна хотеть того же, чего и я, — власти, денег, независимости.

— Мне не кажется, что вы независимы, — устало ответила Сэмми. — Скорее — отчаянно одиноки. И я никогда не захочу быть как вы.

— Прочь из моего дома! — приказала Сара. Джейк заглянул в пустые жалкие глаза Александры.

— Вы хотите, чтобы Оррин стал сенатором, для вас это важнее всего. Вы не можете рисковать, что все это всплывет.

— Я с тобой еще разберусь. Сейчас твоя взяла, но придет время…— Ее голос прервался. — Ты не заслужила моих племянниц, — хрипло сказала она, обернувшись к Саре. — И в один прекрасный день они вернутся ко мне по своей воле.

И, резко повернувшись, она выбежала вон. Шериф, встряхнув свою шляпу, устремился за ней. Хлопнула входная дверь, и через несколько минут послышался звук отъезжающих машин.

Казалось, все в доме затаили дыхание.

Джейк снова ощутил на своей спине руку Саманты, и это прикосновение обожгло его. Кроме того, он почувствовал ее неимоверное облегчение, будто тяжелый камень наконец свалился с ее плеч. Значит, он не подвел Саманту.

Все боялись пошевелиться, застыв, как статуи в парке. Джейк делал вид, что прислушивается к тому, как удаляется шум моторов. На самом деле он вслушивался в дыхание Саманты.

— Мы вне опасности? — спросила Шарлотта. — Мы действительно можем здесь жить?

— Да, — ответил Хью, и все наконец осознали, что произошло. Вне опасности. Пустая душа Александры отлетела от их дома.

— Он все время был у нее. И она думала, что так будет всегда. — Сара положила рубин мужу на ладонь, и он, нахмурившись, стал его рассматривать.

— Я уже начал его ненавидеть, — сказал он, наконец. — Но сегодня он исполнил свое предназначение — соединять людей.

— Это особенный камень, — негромко произнесла Элли. — И он нашел дорогу к тем, кому принадлежит.

— Он твой, — сказала ей мама. Джейк вздрогнул. Он не хотел даже прикасаться к этому рубину, не хотел, чтобы к нему прикасалась Элли. Камень с некоторых пор внушал ему ужас.

— Он твой, — повторила мама и подошла к Элли. — Он должен был стать твоим в твой двадцать первый день рождения. От матери к дочери. Я на год опоздала, но теперь традиция восстановлена.

В ее глазах блеснули слезы. Элли протянула руку, и мама положила камень ей на ладонь. Джейк встретил ее взгляд и прочел в нем гордость и уверенность в себе. Она нисколько не боялась этого камня. Может быть, и правда. Если было проклятье, то оно кончилось. Они победили!

Джейк медленно повернулся к Саманте. Она смотрела на него с надеждой, которая вдруг превратилась в печаль.

— Она действительно украла рубин. Ты был прав, — прошептала она.

— Это неважно. Важно, что ты со мной. Если только… ты этого по-прежнему хочешь.

Она кивнула. Но глаза ее были полны усталости от долгих недель беспросветного горя. Он нежно дотронулся до ее щеки и понял, что ей нужно время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы поверить, что они могут быть вместе и никаких ужасных последствий это за собой не повлечет. Он достал из нагрудного кармана рубашки ее ожерелье. Ее рубин не сверкал, как «Звезда Пандоры», и ни для кого не представлял никакой ценности, кроме них двоих. Глаза Саманты наполнились горячей благодарностью. Джейк осторожно надел ей через голову тоненькую цепочку.

— Добро пожаловать домой, — сказал он.

* * *

Сара отвела Саманте с сестрой одну из верхних спален и в течение следующих нескольких снежных дней печально докладывала, что они спят вместе, не раздеваясь, в любой момент готовые бежать. Сара не одобряла желания Джейка подняться наверх и навестить Саманту — как бы ни были прекрасны его намерения, существует множество строгих правил относительно личных спален, которые она внезапно начала строго соблюдать. Она жаждала проявить умение воспитывать молодых девушек — ведь Джейк с Элли не доставили ей этого удовольствия, когда были помладше.

Все они без конца говорили о рубине и об Александре. Элли любила уходить в свою комнату с рубином в руках, а потом рассказывала Джейку, что чувствует по крайней мере дюжину их предков, которые использовали камень в медицинских целях, и что она уверена, в ее руках рубин окажется добрым талисманом.

Джейк заставил себя дотронуться до рубина, но не почувствовал ничего, и эта пустота была ему так непривычна и неприятна, что он быстро вернул камень Элли. Может быть, дело в том, что однажды он использовал рубин не во благо, и камень не простил его. Но зато рубин сохранил ему Саманту и Шарлотту, так что, может быть, он просто чего-то пока не понимает. Саманта была для него всем. Значит, камень добр к нему. Саманта неохотно выходила из дома, даже не хотела любоваться огромными сосульками, свисавшими с крыши, и инеем на ветвях деревьев, искрящимся в солнечном свете. Джейк издалека беспокойно наблюдал за ней. То ли она слишком практична, чтобы восхищаться этим, то ли не в силах выйти из своего столбняка?