Мама для Ромашки - Анна Мишина

Что происходит? Что он, черт возьми, творит?!

Додж несется с такой скоростью, что убиться можно просто на раз-два. А когда машина Беркутова сравнивается с моей машиной, она буквально заставляет прижаться к обочине, выжимая с дороги.

Останавливаюсь, с визгом прочертив шинами колею и вылетаю навстречу вышедшему из своей машины Руслану.

— Ты что творишь?! — срываюсь на крик я. — Ты себя угробить решил, дурак?! — руки трясутся от страха за него, но, тем не менее, удар в плечо выходит ощутимым. — Безмозглый, Беркутов! — рычу, а глаза накрывает пелена слез.

— Куда ты собралась? Лис? Я все объясню тебе, слышишь? — обхватывает руками лицо под мои тихие всхлипы. — Не помню я ничего! Напился в тот день. В тот день, когда мне подкинули это чертово досье на тебя. Я был пьяным в хлам. Ну, не мог я с ней переспать, не мог. После того, что у нас было, я вообще ни на кого смотреть не могу, — уже на ушко говорит мне, опаляя горячим дыханием, крепко прижимая к себе, словно боясь отпустить.

— Рус, — прижимаюсь к нему, слезы непрошено катятся по щекам. — Рус, мы справимся с этим, правда? — шмыгаю, отстраняясь от него, чтобы заглянуть в глаза. — Я не виню тебя. И не собираюсь уходить от вас с Ромашкой, — меня начинает трясти от избытка чувств. Давно нужно было сказать ему все. Все, что у меня было на душе. Не доводить его вот до такого отчаянного страха в глазах, что я его брошу. Что могу уйти.

— Алиса, — хочет меня обнять крепче, но я удерживаю его, не желая прерывать разговор.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю. И уже не представляю жизни без тебя и Ромашки, — всхлипываю, прижимаясь к его груди.

— Куда же ты рванула, егоза моя, — выдыхает с облегчением куда-то мне в волосы.

— В магазин. Я хочу приготовить что-нибудь вкусное. Но все как-то получилось на эмоциях, и вот, — развожу руками.

— Не пугай меня больше так, хорошо? — и не дождавшись ответа, целует.

Домой едем друг за другом, соблюдая все скоростные режимы. Паркуемся, и Руслан, выйдя из машины первым, стоит и ждет меня. Когда подхожу, берет за руку, словно боится, что я убегу, ведет за собой в дом.

Мне кажется, я и сейчас все еще дрожу от пережитого страха, а картинка несущегося по встречной полосе джипа до сих пор бросает то в жар, то в холод. А его взгляд, когда он выскочил из машины? Столько страха и боли было в его глазах. Сильный, уверенный в себе мужчина испугался, как маленький мальчишка. Боже, Лиса!

Наверное, только в этот момент я поняла, насколько глубоки у нас чувства. Насколько каждый из нас боится потерять другого. Заходим в дом, а там тишина. Ромашки с няней нет, и вернутся нескоро… поэтому…

— Идем, — тяну Руса за руку, уже беря управление в свои руки. Он растерян и ничего не понимает, но покорно идет за мной в спальню. А когда дверь за нами закрывается, и я проворачиваю щеколду в замке, в его глазах вижу понимание.

— Люблю тебя, — повторяю снова, привстав на носочки и обхватывая его за шею, целую.

Знаю, чувствую, что нам обоим это надо. Чтобы успокоиться, чтобы задвинуть все воспоминания о пережитом в последние два часа, когда наша идиллия и наш маленький мирок чуть не рассыпались.

— Люблю, — шепчу снова и подталкиваю своего мужчину в сторону ванной комнаты. Скидывая попутно всю одежду с себя и стягивая рубашку с Руслана. Не разрывая нашего страстного, жадного поцелуя, мы практически вваливаемся в душевую.

Объятия становятся крепче, а поцелуи нетерпеливей. В голове полный штиль, а в сердце ураган.

— Люблю, Лис, — шепчет Рус, подхватывая меня под попу и прижав к холодному кафелю, одним толчком заполняет до предела, заставляя извиваться и стонать в его руках. — Моя…

Непонятно, для кого больше повторяет мужчина: для себя или для меня. Но, что бы ни происходило, никакая дрянь больше не влезет в наши чувства, в наши сердца и нашу семью. Не позволю.

Он мой!