Одержимый ветреной нимфой - Джосс Вуд

После долгого молчания Энни ответила:

– В ближайшее время этого не будет.

Голова Лахлин разболелась сильнее.

– В каком смысле?

– Ты привлекаешь слишком много внимания. Нам постоянно звонят и требуют информацию о тебе. У нас творится хаос, Лах, хотя тебя здесь нет.

– Что ты предлагаешь, Энни?

– Мой начальник посоветовал тебе взять отпуск на пару месяцев. – Энни говорила таким тоном, словно заранее отрепетировала свою речь.

– У меня больше нет работы? – прошептала испуганная Лахлин.

– Ее у тебя не будет следующие несколько месяцев, а потом поговорим, – произнесла Энни, пытаясь казаться разочарованной. – Ты можешь поездить по знаменитым библиотекам мира, посетить музеи, о которых всегда говоришь, увидеть предметы искусства, – убедительно сказала Энни. – Тебе выпал удачный шанс.

Но Энни не понять Лахлин. Хотя она не возражала против одиночества, она ненавидела сидеть без дела. Без работы Лахлин начинала вспоминать свое детство и долгие дни и ночи, когда ее единственным собеседником был телевизор. Ее мать приходила домой с работы, выпивала снотворное, купленное у парня на углу улицы, и отрубалась на четырнадцать – шестнадцать часов. Тайка постоянно не было дома: он продавал свои картины в парке, чтобы оплатить семейные расходы. Местная библиотека стала любимым прибежищем Лахлин, где можно было пообщаться с друзьями.

– Лахлин?

Лахлин моргнула и уставилась на телефон.

– Мне пора идти, Энни.

– Послушай, – сказала Энни, – если твоя ситуация изменится, я поговорю с Мартином…

В голосе Энни слышалось недоумение. Она словно не понимала, зачем теперь Лахлин торчать в библиотеке, если она может жить как принцесса.

Всем было невдомек, что Лахлин не ожидала получить крупный банковский счет, безграничную кредитную карту, возможность жить в «Берлоге» и преследование журналистов. Ей никогда не приходило в голову, что Баллантайны захотят принять ее в свою семью. Их поступки растрогали ее, она поражалась их великодушию, но при этом была в ужасе от того, что ждет ее впереди. Она сомневалась, что сумеет жить в семье.

– Лахлин?

Услышав низкий, глубокий голос Рэйми, она поднялась на ноги. Наклонив голову, она стерла слезы с лица. Меньше всего ей хочется, чтобы Рэйми видел ее плачущей.

Он пришел к ней один.

– Привет! – Лахлин засунула трясущиеся руки в задние карманы джинсов и нащупала дырку в углу кармана. На ней были потрепанные джинсы, футболка с длинными рукавами и старые кроссовки. А вот Рэйми выглядел фантастически в темных джинсах, светло-голубой рубашке и кремовой куртке.

Он едва заметно улыбнулся и оглядел Лахлин.

– Где Линц? – спросила она, с надеждой посмотрев на дверь, которую он закрыл за собой.

– Он с Шоу.

Рэйми подошел к окну и, встав сбоку, отодвинул штору.

– Двадцать минут назад их было меньше.

– Я хочу, чтобы они ушли, – пробормотала Лахлин. – Я не понимаю, почему я так их интересую.

– Ты молодая, симпатичная и недавно сорвала джек-джекпотТы стала сенсацией, – спокойно произнес Рэйми, стоя спиной к ней. – Ты героиня современной сказки. – Рэйми повернулся и указал на диван: – Присядь. Там удобнее, чем на полу.

Раз он заметил, что она сидела на холодном полу, значит, нет никаких шансов, что он не обратит внимания на ее красные глаза и дрожащие губы.

Гордость заставила ее расправить плечи и вздернуть подбородок, прежде чем подойти к дивану и взгромоздиться на край подушки.

Рэйми сел напротив нее и оперся руками о бедра.

– Давай поговорим о безопасности. В частности, о твоей безопасности, – сказал Рэйми, глядя на нее спокойно и прохладно.

Лахлин заставила себя выдержать его взгляд и кивнула.

– Линц волнуется о том, что ты останешься одна.

– Не стоит. Я привыкла быть одна.

– Это допустимо, если бы ты была обычной женщиной, как месяц назад. Но ты уже не Лахлин Латимор, а Лахлин Баллантайн, по крайней мере в глазах прессы, поэтому ситуация изменилась. Ты новый член очень известной семьи. Жители этого города выросли вместе с Баллантайнами. Они помнят, как Коннор приютил трех сирот. Они радовались, когда Коннор усыновил Линца вместе с Джегером, Беком и Сэйдж. Они оплакивали смерть Коннора. Интерес к Баллантайнам не пропадает. То, что ты дочь Коннора, – настоящая сенсация. Баллантайны приняли тебя в свою семью и разделили с тобой свое богатство.

– Я не возьму их деньги! – выпалила Лахлин.

– Нет?

Лахлин зажала руки между бедер.

– Нет.

В глазах Рэйми промелькнуло удивление.

– Ну, это ваши семейные дела. Я здесь, чтобы поговорить о твоей безопасности. – Рэйми выпрямился, потом откинулся назад и закинул ногу на ногу. Он постучал пальцем по бедру. – Линц хочет, чтобы у тебя был личный телохранитель. Тебе нужна защита от журналистов и маньяков.

– Откуда здесь маньяки?

– В этом городе восемь миллионов человек, большинство из которых слышали или читали о тебе. Вероятно, кто-нибудь захочет подружиться с тобой, или стать твоим любовником, или навредить тебе. Пока внимание к тебе не утихнет, разумно принять меры предосторожности.

Лахлин пыталась обдумать лавину полученной информации. Но каждый раз, глядя на Рэйми, она задавалась вопросом, что почувствует, когда он прикоснется руками к ее обнаженной коже. Ох, при одном взгляде на него у нее текут слюнки, а сердце едва не выскакивает из груди.

Рассердившись, Лахлин приказала себе сосредоточиться на разговоре с ним.

Рэйми теребил пальцами шнурки своих модных туфель.

– Чтобы обеспечить тебе лучшую защиту, мне нужна информация о тебе. Начнем с простого. Ты библиотекарь?

Лахлин покачала головой:

– Я архивариус Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Он слегка улыбнулся.

– Мне нравится это здание.

– Мне тоже.

Рэйми не сводил с нее проницательных глаз.

– И тебе нравится твоя работа?

– Нравится.

– Ты живешь в Вудсайде?

Лахлин подумала о своем ярком и веселом жилище, заполненном книгами, и вздохнула:

– Я живу в маленькой квартире над пекарней.

– И тебе там нравится? – спросил Рэйми. Лахлин бросила на него обнадеживающий взгляд.

– О да! Но Линц считает, что я не должна там жить. Она очень маленькая и находится далеко от центра.

Рэйми казался почти равнодушным.

– Моя цель – облегчить жизнь моим клиентам, а не моим сотрудникам. Моя основная забота – твоя безопасность. – Он говорил категоричным тоном жесткого командира. Она не сомневалась, что, когда Рэйми что-то приказывал, его сотрудники неукоснительно это исполняли. – Если твоя квартира безопасна, то ты сможешь жить там. Если нет, то перейдем к плану Б.