Брошенка - Анастасия Шерр

Утро было не особо радостным, я бы даже сказала, адски мучительным. В голове долбил отбойный молоток, во рту пересохло, а желудок сводило от рвотных спазмов.

— Как себя чувствуешь? Всё хорошо? Может пивка принести? Или водки налить, накатишь? — муж был зол, что вполне объяснимо, но совсем не вовремя.

— Я бы просто водички выпила… С аспирином, — потянулась к тумбочке, на которой у меня всегда стоит стакан с водой, но в этот раз, как назло, его там не оказалось.

— Где ты шлялась до поздней ночи, не хочешь мне рассказать? — спросил грубо, одеваясь и не глядя на меня.

А я засмотрелась на его слегка влажные после душа волосы, крепкую, подёрнутую густой порослью тёмных волос грудь и даже забыла о похмелье.

Всё-таки какой же мужик мне достался. В восемнадцать был красавцем и в тридцать пять великолепен. С годами даже красивее стал. Мужественный, сильный, мускулы под кожей играют при малейшем движении, перекатываются и бугрятся, заманивая, завлекая, заставляя хотеть дотронуться до них, обласкать.

Прикусив губу, тихонько поднялась и, подкравшись к Славе со спины, обняла его.

— А может отшлёпаешь свою непослушную жену? — промурлыкала ему в шею, встав на носочки. — Готова понести наказание по всей строгости.

Я хорошо помнила, КАК он может наказывать. Так, что искры из глаз и крик до хрипоты. Только сумасшедшая откажется от такой «экзекуции». По правде говоря, я частенько в юности дразнила Славу, чтобы потом быть наказанной. И сейчас всё так же его хочу, до судорог и ноющей боли между ног.

— Ты не ответила на мой вопрос! Где ты была?! — рявкнул так, что вздрогнула и отскочила.

Повернулся и двинулся на меня. Схватил за запястье, больно сжимая и дёрнул к себе.

— Слав, больно! — отпихнула его, отпустил.

— Отвечай, где была, а то сейчас ещё и по лицу получишь!

Я ахнула и инстинктивно шагнула назад. Нет, он, конечно, всегда был ревнивым, но чтобы руки распускать… Такого не было никогда. Варламов сам всегда говорит, что бьют женщину только слабаки. А теперь что? Угрожает ударить? Меня?

— Ты что, Слав? С ума сошел, что ли? Ну посидели мы с Юлькой в кафе, выпили. Потом ещё…

— С кем выпили? — прорычал шагая ко мне, загоняя в угол.

— С Юлькой, Слав! Вдвоём! Прекрати! — в его глазах полыхало пламя ярости и мне стало действительно страшно.

Разумеется, о том, чем закончилась наша с Юлей встреча, я благоразумно промолчала.

Варламов выглядел так, словно действительно мог бы меня сейчас ударить и даже хотел этого. По играющим желвакам и стиснутым кулакам было видно, что он сдерживается из последних сил. Но неужели это всё из-за вчерашних посиделок? Да, пришла поздно, да, нетрезвая. Но не убивать же за это в самом деле? Что в таком случае я должна была сделать с Варламовым за его командировку?

— Вдвоём?! Вдвоём, твою мать?! — замахнулся, но снова сдержался.

Я вскрикнула и закрылась руками, влипнув в стену.

— Прекрати, Слав? Ты с ума сошёл?!

— Это я с ума сошёл? А может это у тебя проблемы с мозгами? Ты забыла, что хозяин кафе, в котором ты со своей подружкой-шалавой любите заседать — мой друг?!

У меня похолодело в животе от страха. Неужели…

— Он видел вас! Тебя, твою подругу и двоих мужиков с вами, один из которых, кстати говоря, держал тебя за руку! Но ведь этим у вас не закончилось! Вы вместе уехали из кафе! На записи с камер видеонаблюдения отчётливо видно, как ты садишься в их машину! Это было в девять вечера, Нина! Где ты была, сука, до полуночи, а? Чем ты там занималась?!

Открыв рот, я замерла. Не знала даже что сказать и как объяснить произошедшее. Да и что бы я сейчас не сказала, не оправдаться… Слава не поверит, да и кто бы поверил?

*****

Что происходит? Когда, блядь, вся их жизнь пошла прахом? Как будто в один прекрасный момент всё перевернулось с ног на голову, а они были настолько слепы, что не заметили этого.

Мог ли Варламов подумать, что жена его разлюбила? А может она об этом и не знает? Он и сам только теперь понял, что нет уже тех чувств, что ещё несколько лет назад. Только злость какая-то и горьковатый привкус разочарования во рту.

Случись подобное раньше, он нашёл бы того упыря, что трахал его жену и вырвал бы ему кадык, а потом заставил его сожрать. Сейчас же было просто неприятно. Болезненно неприятно. Потому что она наставила рога ему, а не потому, что её трогал и драл другой мужик. Раньше он просто убил бы того, кто посмел хотя бы подумать о ней в интимном плане. Сейчас же в голове вертелась только одна мысль: «Как давно?»

Как давно она держит его за идиота? Как давно он царапает рожищами потолок и даже не догадывается, что Нина ему изменяет?