Невинная жертва - Мэрил Хенкс

— Так удобно, когда готовка не требует много времени и сил.

Она вздрогнула от неожиданности, увидев, что он стоит рядом и протягивает ей поднос с едой. На подносе, выстланном салфеткой, стояли стакан с вином, большая тарелка с жареным картофелем, разными салатами и куском жареного цыпленка.

Он поставил бутылку с остатками вина на низкий сервировочный столик, расположился напротив с подносом на коленях и поднял бокал с вином.

— За нас с вами!

Она с усилием выпила вино и вдруг почувствовала, что дико голодна и не нуждается в дополнительном приглашении к еде.

Какое-то время они ели молча. Потом он взял бутылку и наклонился, чтобы наполнить ее бокал, но она отрицательно покачала головой.

— Спасибо, мне больше не надо.

— Вы уверены? Ведь сегодня Рождество!

Она все-таки вежливо, но твердо отказалась.

— Обычно я не пью.

— Вы очень добродетельны.

Проигнорировав насмешку, она сосредоточилась на еде, которая, к ее удивлению, оказалась очень вкусной. Скоро ее тарелка опустела. Она положила вилку и нож и поблагодарила:

— Было очень вкусно. Спасибо.

— На завтра я приготовил традиционную рождественскую индюшку, только забыл купить к ней клюквенный соус, — победоносно заявил он.

Она не ответила, и он вопросительно вскинул брови.

— Вы не выразите восхищения даже ради любезности?

— Я намереваюсь завтра с утра отправиться домой, — неожиданно раздраженно сказала она.

— Ветер воет с такой силой и так обильно падает снег, что я бы за это не поручился. Такой буран я видел только однажды, когда был ребенком. Поскольку снегоуборочная техника, которой всегда не хватает, будет задействована в более оживленных местах, думаю, мы будем отрезаны на несколько дней. Впрочем, у нас достаточно еды, напитков и дров. Так что не о чем беспокоиться. Нам на самом деле просто повезло.

Его самоуверенный легкомысленный тон задел ее за живое. Внезапно Луи рассмеялся глубоким смехом. В другое время она наверняка заулыбалась бы в ответ, но сейчас отчаянно запротестовала:

— Не вижу ничего смешного!

— Конечно, вы же не сидите на моем месте и не можете видеть выражение вашего лица.

Ее серые глаза гневно сверкнули.

— Все это из-за вас! Вы-то находитесь у себя дома, там, где вам нравится быть.

— А вам больше понравилось бы сидеть в вашей однокомнатной квартирке в одиночестве? Или мучиться в обществе семейства, где вам не очень-то рады?

Щеки Мадлен вспыхнули ярким румянцем. В который уже раз она упрекнула себя за то, что слишком много сказала ему о себе. Она не отличается излишней болтливостью. Наверное, нервная встряска заставила ее так разговориться.

— Простите, — через секунду добавил он. — Я не слишком тактично высказался.

Она сердито вздохнула.

— От этого ваши слова не перестали быть правдой.

— Мне очень жаль. Я сам не верю в то, что сказал. Просто вы уязвили мое самолюбие, потому что я-то счастлив тем, как все сложилось.

Она промолчала, все еще не в силах успокоиться, а он продолжил:

— Если вы здесь родились и выросли, у вас должно быть много друзей?

— После школы я на три года уезжала учиться в коллеж, потом два года жила в Париже и потеряла связь с большинством из них.

— Почему тогда вы так расстраиваетесь, что вам придется здесь задержаться? Я понимаю, что в Шато дю Буа сейчас не очень комфортно, но, надеюсь, у вас хватит чувства юмора и воображения, чтобы воспринимать вынужденную изоляцию как забавное приключение…

Именно так оно и было бы, окажись на твоем месте какой-нибудь другой мужчина, подумала она. Но она не могла признаться ему в своих мыслях.

Луи смотрел на нее с мягкой, слегка ироничной симпатией.

— Я, пожалуй, догадываюсь, что по-настоящему нервирует вас, особенно когда гаснет свет… — словно в подтверждение его слов лампочки замигали, на мгновение погасли и, к ее радости, снова загорелись, — и вы остаетесь в темноте наедине с незнакомым мужчиной, который может оказаться Бог знает кем.