Опасные иллюзии - Марина Эльденберт

— Добрый вечер, сэр, мисс Уварова. Позвольте ваш плащ? — Он внимательно посмотрел на девушку.

В Хартстриджа были встроены врожденное обаяние и уникальная память на имена. Он не рассыпался в комплиментах, не льстил и крайне редко улыбался, но, попадая в сферу его чуткости, человек чувствовал себя на удивление нужным. Если не центром Вселенной, то очень близко к этому. Сам Джонатан предпочитал оставаться незаметным — истинный серый кардинал Эванс-Холла.

— Ей нужна отдельная комната, — улыбнулся Риган, предвкушая реакцию, которая не заставила себя ждать. У Джонатана дернулась бровь — величайшее проявление эмоций в его исполнении.

— Как скажете, сэр.

— Мне не нужна комната! — огрызнулась Уварова. — Я голодна и хочу домой. И я не преступница.

— У нее сложный период в жизни, — приложив ладонь к губам, прошептал Риган. — Я найду, чем ее покормить.

Хартстридж покачал головой, принял из рук Уваровой плащ и степенно удалился.

— Джонатан хороший и добрый малый. — Риган улыбнулся уголком губ и протянул девушке руку. — Он здесь всем заправляет. Если тебе не понравится запах фиалок в спальне — это к нему. Не уверен, что в спальнях есть фиалки, и здорово устал от церемоний, поэтому, пока тебе готовят комнату, мы поужинаем. Заодно я все объясню.

Уварова демонстративно скрестила руки на груди.

— Кандалы отменяются? — Несмотря на излишнюю серьезность, чувство юмора у нее было в порядке.

— Только попроси, солнышко.

* * *

На кухонном пространстве Эванс-Холла можно было разместить театральную сцену. Шкафы с многочисленной посудой, рабочие поверхности и столы для готовых блюд. На памяти Ригана, ни разу всю эту роскошь не пришлось задействовать полностью: приемов он не давал и открытых вечеринок не устраивал. Эванс-Холл стал для него норой, в которой можно отсидеться и зализать раны, напиться в хлам и крушить все, что попадется под руку.

Уварова села у дальнего стола, устроенного на манер барной стойки, облокотилась на него и закрыла глаза. Огромный холодильник был забит продуктами и полуфабрикатами под завязку: Джонатан заботился о том, чтобы во время пребывания в Ньюкасле Риган ни в чем не нуждался. Покопавшись на полках в поиске «чего-нибудь попроще», он обнаружил замороженные овощи. Сковорода обитала в одном из многочисленных ящиков, и спустя минут пять мысленных ругательств Риган, заглянув во все подряд, узнал, в каком именно. К тому времени Уварова уже успела задремать. Он высыпал в посудину содержимое пакета, залил маслом и закрыл крышкой.

— Я готовлю. Этот день войдет в анналы моей жизни… — Риган устроился на соседнем стуле, потряс девушку за плечо и подпер рукой щеку. — Итак, Агнес. Правило выживания номер один. Никому не звонить. Сбившись со следа, твои приятели начнут шерстить родственников и знакомых. Если попытаешься с ними связаться, подставишься сама и их подставишь. Это понятно?

Ему нравился не столько сокращенный вариант ее имени, сколько ее трогательное недовольство. Сейчас маневр остался без внимания — она взвилась вихрем и вцепилась пальцами в белокурые волосы.

— Я должна вернуться! Должна отдать подвеску… Я не прощу себе, если с моими близкими что-то случится!

Риган резко поднялся и оказался с ней лицом к лицу.

— Хочешь, чтобы они отправились следом за рыжим?

Прозвучало жестоко, но Уварова снова была на грани: той, что хрупкой преградой отделяет отчаяние от безумного страха. Позволить этой преграде рухнуть он не хотел.

— Нет, — она побелела, губы задрожали.

Он кивнул и указал на стул. Уварова покорно села и устало посмотрела на мужчину. В ее глазах застыл невысказанный упрек и звучал он в переводе с ментального приблизительно так «Это ты не позволил вернуть подвеску назад! По твоей милости меня посадят за решетку. Из-за тебя мои родные сейчас места себе не находят, а начальник считает воровкой!»

Отчасти это было правдой. В двадцатом столетии вещица прошагала долгий путь именно с ним. Риган не представлял, как объяснить дамочке, что эта штука уже натворила, а главное — что еще может натворить. Надо было сразу расплавить проклятую дрянь, а остатки вышвырнуть в Амазонку.

— То, что лежит в твоей сумке, — ключ к древней и очень опасной цивилизации, — произнес Риган. — Пока что я не представляю, кому он понадобился и зачем, но я это выясню.

Агнесса посмотрела на него как на сумасшедшего и прижала сумку к груди.

— Мне надоели ваши игры, Эванс. Я должна вернуть подвеску. Мне не нужны ни цивилизации, ни новые металлы, ни заговоры. И вообще — держите свои руки и другие части тела от меня подальше!

Прозвучало двусмысленно, а память тела мгновенно отозвалась на этот намек.

— Правило выживания номер два — вытекает из твоей возмущенной тирады. — Риган хлопнул ладонями по столу. — Если очень хочется что-то сделать, подумай об этом пять минут. У меня оно не всегда работает, но должен же я был сказать. Тем более что точку невозврата мы уже прошли.

— Мы?!

— Именно так.

Она отвернулась и стала рассматривать столешницу. Неизвестно, о чем эта женщина сейчас думала, но Риган не спешил нарушать молчание. На нее сегодня и так много свалилось. Такое не каждый крепкий мужчина выдержит.

— И я… не смогу вернуться домой? — дрожащим голосом спросила Уварова. От ее воинственности не осталось и следа. Она сжимала сумку, как щит, но губы подрагивали от напряжения и сдерживаемых рыданий. — Что же мне тогда делать?

— Сейчас есть, а потом идти спать. — Риган пожал плечами. — Завтра будет видно.

Больше они не разговаривали. Овощи поджарились быстро, правда, посолить их Риган забыл, равно как и убавить огонь, поэтому нижний слой вышел в стиле вегетарианского барбекю. Он этого почти не заметил, наспех проглотив все, что лежало в тарелке. Сейчас гораздо больше к столу пришелся бы сочный ростбиф, но его готовить было несравнимо дольше и сложнее, а Риган валился с ног от усталости.

Что Уварова думала о его кулинарных талантах, осталось за кадром, потому что она молчала и упорно избегала взгляда. Когда на кухне появился Джонатан — сообщить, что комната для гостьи готова, — она поспешно вскочила, чуть не опрокинув тарелку, и быстро вышла вслед за дворецким.

Оставшись наедине с собой, Риган задумчиво изучал шкафчики и столы, думая о том, что предстоит сделать в самое ближайшее время. Первым делом нужно выяснить, кому понадобился ключ, и разобраться с ними — по-хорошему или по-плохому, а после — решить, как быть с новой знакомой. Увы, пока ей нельзя возвращаться к себе. Недружелюбные типы, закопавшие рыжего, вряд ли простят Уваровой свое упущение. Но даже если на них снизойдет благодать вселенского милосердия, полиция ее по головке не погладит, и сидеть ей в тюрьме за воровство. Хочешь не хочешь, а придется где-нибудь затаиться.

Будучи измененным, Риган усвоил одну простую истину: все проходит, хотя сегодня может казаться, что мир рухнул и собрать его уже невозможно. Многое из случившегося способно тебя изменить, но не поломать. Жизнь продолжается, и в новом мире, на новом месте, рядом с новыми людьми тебе приходится по частям собирать нового себя. Иногда бывает больно, но боль — всего лишь доказательство того, что ты еще существуешь.