Тайный шепот - Саманта Гарвер

Она плотно завернулась в одеяло и повернулась к Бенедикту.

Дьявольщина, подумал он, ей в самом деле не помешает обсохнуть перед тем, как лечь в постель.

– Я, пожалуй, затоплю камин.

– Надеюсь, сумрачность этого дома вас не пугает, – произнес сэр Рэндольф, зажигая последнюю свечу. – Подозреваю, что леди Крейчли окутывает нас тенями, чтобы хорошенько запугать мыслью о появлении призраков. В мире света страха гораздо меньше, чем в мире тьмы. И нужно еще поискать сверхъестественное событие, которое напугало бы юного Брэдборна. Мне кажется, он из храбрецов.

Означенный юный Брэдборн, возраст которого, по мнению Харриет, приближался к сорока, метнул в собеседника хмурый взгляд. Она подавила усмешку, когда Рэндольф, отлично понимая, что в его сторону летят незримые кинжалы, улыбнулся Бенедикту.

– Может, она просто экономит на свечах?

Харриет сказала:

– Быть бережливым нелегко.

И почувствовала, как оба приятеля обратили на нее взгляды. Первым заговорил Рэндольф:

– Так вам когда-то приходилось экономить, мисс Харриет?

– Да. – Она посмотрела на огонь в камине. – Когда-то. – Она не добавила, что и по сей день не избавлена от этой необходимости, потому что не знала, как отнесутся эти джентльмены к отсутствию богатства.

– Нелегкий путь, это уж точно, – покивал сэр Рэндольф, поднося жакет Харриет к камину и встряхивая его хорошенько. – Я заметил, что те, кому уже довелось испытать финансовые затруднения, гораздо лучше с ними справляются… А теперь вы достаточно независимы в средствах, так что можете в одиночку путешествовать в поисках приключений, а?

– Ну… да, – сказала Харриет.

Рэндольф продолжал философствовать на тему бедности, а Харриет поерзала в кожаном кресле и снова перевела взгляд на Бенедикта Брэдборна, бесстрашно стоявшего рядом. По его виду нельзя было сказать, что ему когда-либо доводилось обходиться без денег.

Харриет поднесла к губам предложенный бокал бренди.

Одежда выглядела на Бенедикте так, словно была придумана специально для него, костюм сидел в сто раз лучше, чем платье на Харриет. Желтовато-коричневые брюки обтягивали ноги, прикрывая носки блестящих штиблет. Темный сюртук, не украшенный никакими модными эмблемами или завитушками из лент, мягко облегал плечи, рукава закрывали запястья и доходили до тыльной стороны ладони, шелковый галстук был аккуратно завязан без всяких веерообразных волн или каскадов. Стиль Брэдборна сильно отличался от увешанных драгоценностями нарядов из бледных шелков, внезапно вошедших в моду среди богатых мужчин Лондона.

Переведя взгляд с галстука на лицо, Харриет шутливо выбранила себя. В темноте, наедине с Брэдборном, она вообразила себе, что он настоящий вампир или вурдалак, а теперь, в освещенной комнате, поняла, что ее необузданное воображение здорово ошиблось, и улыбнулась.

Бенедикт Брэдборн не был смазливеньким юным денди, но и злодеем с заостренными зубами его не назовешь. Его каштановые волосы, зачесанные назад, уже тронула на висках седина, баки он аккуратно подстриг как раз до ушных мочек. Глаза – немного более темного оттенка, чем волосы, – остались холодными и лишенными эмоций даже тогда, когда он встретился с Харриет взглядом.

У Харриет перехватило дыхание, и она никак не могла понять – оттого ли это, что ее застукали глазеющей на мужчину, или же оттого, что его взгляд переместился на ее губы.

– …едва ли произношение человека, всю свою жизнь прожившего в сельской местности. Полагаю, вы не из здешних краев?

Харриет обернулась к Рэндольфу:

– Нет, сэр. Я из Лондона.

– Я тоже. И где вы там обитаете?

– Мы с моей подругой Августой Мерриуэзер живем в доме на Дав-стрит. – Харриет сбивал с толку внимательный взгляд Бенедикта. Она привыкла к неожиданным взглядам, которые на нее бросали, когда она входила в бальный зал или прогуливалась по Гайд-парку, привыкла и к тому, что от нее отворачивались, решив, что, кроме необычного роста, в ней нет ничего интересного.

– Дав-стрит… – пробормотал Рэндольф, яростно встряхивая ее жакет, чтобы расправить испачканные грязью складки. – Это, случайно, не рядом с Сент-Джеймс-плейс?

– Нет. – Харриет наморщила нос. Их скромный домик с легкостью мог целиком поместиться в один из величественных домов на Сент-Джеймс-плейс.

Что-то глухо стукнуло. Харриет быстро выскочила из кресла, чтобы поднять книгу, упавшую на пол у камина.

– Это ваша книга, дорогая? – Сэр Рэндольф перевел взгляд с потрепанного томика на лицо Харриет.

– Как это вы догадались, Рэндольф? – Бенедикт вскинул бровь. – Может, потому что она выпала из кармана ее жакета?

Харриет торопливо прижала книгу обложкой к себе, чтобы спрятать название, однако опоздала – Рэндольф уже его увидел.

– Не самое привычное чтение для молодой женщины. – Рэндольф улыбнулся, и кончики его усов уставились в потолок. – Скорее ожидаешь увидеть истории о рыцарях в сверкающих доспехах и о бессмертной любви, чем байки о мстительных духах и душах тех, кого постигла безвременная кончина.

Бенедикт подошел ближе к парочке у камина.

– И что это за книга?

– Ужасная история о призраке и юной возлюбленной, которую он оставил. Скажите, Харриет, что заставляет молодую женщину отказаться от модных поэм Байрона и Китса в пользу таких специфических книг?

Харриет почувствовала, как жар, поднимаясь от шеи, опалил ей лицо. Она сразу вспомнила странные взгляды, которые кузен бросал на нее, застав за чтением подобных вещей, и холодный взгляд лондонского книготорговца, с которым она вынуждена была иметь дело, пока не появилась другая книжная лавка, чьи владельцы больше пришлись ей по вкусу.

– Я никогда не увлекалась любовными историями. – Лучше объяснить Харриет не могла.

– Мне так приятно это слышать. – Улыбка пожилого джентльмена становилась все шире, в конце концов обнажились все до единого ровные белые зубы, а глаза почти исчезли в складках щек. – Не могу выразить, как я рад познакомиться с юной леди, умной, очаровательной, да еще и моей единственной читательницей.

Харриет перевела взгляд с названия нового томика на имя автора.

– Рэндал С. Шуп, – по-прежнему сиял Рэндольф. – Мой псевдоним.

– Анаграмма! – вслух воскликнула Харриет.

– Очень проницательно, мисс Мосли. – Одна бровь мистера Брэдборна взлетела вверх, а в глазах появилось одобрение.

– Имя необычное, поневоле начинаешь гадать. – Харриет запретила себе обижаться. Возможно, Бенедикт Брэдборн не знаком с такими женщинами, каких знает она, – с теми, что пользуются мозгами не только для обмена сплетнями и продумывания меню званых обедов. Она обратилась к Рэндольфу: – Мне очень нравятся ваши книги, сэр Рэндольф.