Полюби дважды - Элизабет Торнтон

— Все это время… задавая себе вопрос… вот, значит, как… — бормотал он, щелкая пальцами. — Она внезапно приезжает в город и обосновывается в Хокс-хилле…

Остановившись, Лукас повернулся и посмотрел на Адриана.

— Как это могло случиться? — мрачно спросил он. — Хокс-хилл теперь принадлежит мне. Разве со мной не обязаны были посоветоваться?

Адриан пожал плечами.

— Твой поверенный в делах, — начал он спокойным тоном, — попросил меня сообщить тебе, что нашел арендаторов для Хокс-хилла, но никто не знал, где тебя найти, даже твоя мать. Вот мы с Перри и поехали туда, чтобы позаботиться обо всем.

С недоверием поглядывая на братьев, Лукас зло бросил:

— Предварительно посоветовав моему поверенному сдать мою собственность в аренду Джессике Хэйворд?

— Да нет же! Хокс-хилл сдан в аренду сестрам Девы Марии. Это орден, монахини которого занимаются благотворительностью. Они собираются открыть в Хокс-хилле приют для сирот… Ну, ты понимаешь… для бездомных детей… — Адриан пытался усмирить гнев кузена. — Поскольку дом разрушался без присмотра, твой поверенный ухватился за возможность сдать его в аренду. Тебе осталось только подписать бумаги. Что же касается Джессики, то я пришел в полное недоумение, когда Перри сообщил мне, что именно она получила ключи от дома.

— Монахини!! — прорычал Лукас. — Что общего у Джессики Хэйворд с монахинями?!

Тут вмешался Перри:

— На этот вопрос я могу тебе ответить. Она жила вместе с ними в течение трех последних лет, в их монастыре в Лондоне. По крайней мере так она сказала мне.

Никто не двинулся с места, никто не произнес ни слова после этого заявления Перри. Тишину нарушало только прерывистое дыхание Лукаса. Наконец он не выдержал.

— Говоришь, Джессика стала монашкой? — спросил он, придя в себя.

Перри покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Этого я не говорил. Но она помогает им организовать приют, в этом я не сомневаюсь, хотя мы беседовали всего несколько минут.

Чтобы окончательно успокоиться, Лукас сделал глубокий вдох.

— Ну ладно, — тихо промолвил он, — одна она не может оставаться в Хокс-хилле.

Перри издал короткий смешок, но сразу замолк когда две пары враждебных глаз уставились на него.

— Да… конечно… я понимаю… — запинаясь промямлил он. — Это вызовет ненужные толки…

Адриан подошел к двери, распахнул ее и придержал, чтобы она не закрылась.

— Перри, — сказал он, обращаясь к брату, полагаю, в этом заведении подают неплохой кофе. Почему бы тебе не спуститься вниз и не заказать его для нас? Мы с Лукасом подойдем через несколько нут.

— Но в это время тут никого нет и все столы свободны, — возразил Перри. — Зачем заказывать?

— Перри! — возмущенно воскликнул Адриан. Не строй из себя дурачка!

— О, все в порядке, я все понял… мое присутствие нежелательно… — пробормотал Перри, пятясь к двери.

В голосе Перри не слышно было настоящей обиды. Он получал истинное удовольствие от общения Лукасом и Адрианом, если это общение не становилось для него слишком обременительным. Поэтому успел он еще переступить порога, как лицо его уже просветлело. Он вспомнил о Милли Дженкинс и шил поискать ее в зале таверны.

Когда за Перри закрылась дверь, Лукас присел край кровати и принялся натягивать ботинки. Молчание слишком уж затянулось, поэтому, подняв глаза Адриана, он довольно резко приказал:

— Говори, что хотел сказать, и покончим с этим!

Адриан нюхал табак, окидывая комнату осуждающим взглядом. Брезгливо морщась, он отодвинул сторону единственный стул, занятый горой грязных тарелок, и прислонился плечом к закрытой двери.

— Я полагал, что ты уже справился с этими приступами черной тоски, — заметил он равнодушно. Лукас ничего не ответил, и Адриан продолжил:

— Только что ты был душой общества на званом обеде у леди Мэрлоуз, а спустя мгновение тебя и след простыл.

— Я оставил тебе записку, — напомнил ему Лукас.

— А, ну да, — кивнул Адриан. — Записку, в которой не удосужился сообщить, где тебя искать, если понадобится.

— В следующий раз поступлю более предусмотрительно, — пообещал Лукас, поднимаясь и протягивая руку к сюртуку.

Адриан, вздохнув, проговорил:

— А я надеялся, что следующего раза не будет. Ты хоть знаешь, что все кругом говорят, или не знаешь, а? Все считают, что ты не можешь забыть Беллу.

— Не смеши меня, Адриан, — махнул рукой Лукас.

— Ты так считаешь? — Адриан не сводил пытливых глаз с двоюродного брата.

— Ты же знаешь, в чем дело! — взорвался Лукас. — Зачем этот разговор? Ты ведь, как и я, благодаришь судьбу за то, что Белла предпочла нам с тобой Руперта.

На лице Адриана появилась грустная улыбка.

— Ты говоришь странные вещи, — заметил он, — учитывая, что Руперт — один из самых близких наших друзей.

— Ты же знаешь, что я имею в виду, — раздраженно повторил Лукас, сам себя спрашивая, а что, черт возьми, на самом деле он имел в виду.

— Да, — ответил ему Адриан. — В глубине души мы с тобой неисправимые романтики, тогда как всеми поступками Руперта руководит разум.

— Теперь ты говоришь загадками, — огрызнулся Лукас.

— Разве? — Адриан удивленно приподнял брови. Лукас не сводил взгляда с лица кузена.

— Мои приступы черной тоски, как ты их называешь, — промолвил он, четко выговаривая каждое слово, — не имеют никакого отношения к Белле.

— Я знаю, — кивнул Адриан, мрачнея. — Лукас, когда ты наконец перестанешь считать себя виноватым в том, что произошло?

— Я не желаю говорить об этом, — сердито бросил Лукас и внезапно поинтересовался: — Как я выгляжу?

Адриан печально воззрился на своего друга, потом сокрушенно покачал головой.

— С тобой невозможно разговаривать, когда ты в таком настроении, — уклонился он от ответа.

Так же печально глядя на Адриана, Лукас произнес:

— Да, совершенно невозможно, особенно когда ты несешь чушь, а я чувствую себя так, точно лошадь врезала мне копытом по башке. Ты, кажется, упоминал про кофе?

Прошло довольно много времени, прежде чем губы Адриана снова изогнулись в жалком подобии улыбки. Честно говоря, улыбаться ему не хотелось.

— Ты выглядишь… хуже некуда… — он махнул рукой. — А чего ты ожидал после того, как провалялся в этой навозной куче почти неделю?

— Неделю? — переспросил Лукас. — Шутишь?

— А ты сам не помнишь? — съехидничал Адриан.

— Смутно. Как вы узнали, что я здесь? — поинтересовался Лукас.

— Управляющий заметил твою лошадь в конюшне «Черного лебедя» и любезно сообщил мне об этом, — ответил Адриан, — Он знал, что все мы беспокоимся о тебе.